Белецкий присел на диван и некоторое время задумчиво сжимал альбом ладонями, словно не решаясь открыть его. Открыть — значит, впустить в душу призраки давно минувших лет, чтобы они вновь бесцеремонно завладели его сознанием… Было страшновато, чего лукавить.

Наконец, сделав глубокий вдох, Белецкий распахнул альбом наугад, где-то на середине, и сразу же упёрся взглядом в групповое фото выпуска девяносто седьмого года — разумеется, вместе с их Мастером, Рубеном Константиновичем Самойловым. С жадной ностальгией вглядываясь в лица бывших однокурсников-"самойловцев", Белецкий с горечью понимал, что многих он давно потерял из вида и понятия не имеет, что с ними стало, где они сейчас и как… да и живы ли, в принципе.

Интересно, как там Жорка?.. Гогия, называла его Кети, хотя именно на Гогию этот красавец походил меньше всего на свете: косая сажень в плечах, светлые буйные кудри, румянец во всю щёку — прямо-таки былинный русский богатырь, если бы не длиннющие, загибающиеся кверху ресницы, придающие всему его мужественному облику неожиданную трепетность и даже застенчивость.

А вот Анжелка Климова, его первая жена… "Отечественная Мэрилин Монро", как любовно и шутя прозвали её в Щуке. О том, как поживает и как выглядит бывшая супруга сейчас, Белецкий как раз имел представление, поскольку им волей-неволей приходилось общаться друг с другом — как минимум, ради дочери. Где теперь всё это — и выразительные скулы, и длинная беззащитная шея, и тонюсенькая талия, и юный задор, и свежая девичья прелесть, которыми она пленила всех во время поступления?.. И след простыл.

Кети не было на групповом фото. К тому моменту она уже бросила институт и навсегда уехала из Москвы. Мастера чуть не хватил инфаркт: одна из лучших студенток, потрясающе талантливая и всесторонне одарённая девочка сбежала за месяц до диплома, пустив все минувшие годы учёбы коту под хвост… Ох и скандал тогда разгорелся!..

Белецкий принялся неторопливо перелистывать страницы. К счастью, на других снимках Кети засветилась предостаточно. Имелись даже их совместные фотографии. Вот, к примеру, экзамен по танцу… Танго, второй курс. Их часто ставили в пару, уж очень эффектно они смотрелись вместе: оба яркие, красивые, стройные и пластичные, в их хореографических номерах поразительным образом переплетались страсть и нежность. Они не просто танцевали, а играли свои совместные танцы — столько в них было выразительности. Многие ошибочно принимали их за влюблённых, но — вот удивительно! — часто выступая в паре на сцене, они не были парой в реальной жизни, к его величайшей досаде и горечи.

А вот фото со студенческого спектакля, который они ставили на третьем курсе — "Боковая возле туалета". Сколько шума тогда наделала эта постановка! Самойловцы показывали срез целого общества через судьбы разных людей, волей-неволей оказавшихся вместе в плацкартном вагоне поезда "Владивосток — Москва". Герои — пассажиры разного возраста и положения, ситуации — узнаваемые и жизненные, типажи — подсмотренные, разговоры — подслушанные ребятами в собственных путешествиях по железным дорогам России (господи, да большая часть их курса приехала в Москву откуда-то из провинции!)… На фото с финального поклона Белецкий стоял возле Кети, крепко сжимая её пальчики, словно боялся, что она вот-вот сорвётся с места и упорхнёт. Какие они все были счастливые тогда!.. Как верили в то, что способны свернуть горы!..

Россыпь "полароидных" фотографий — это уже не учёба, а праздники. Их знаменитые студенческие пьянки-гулянки в общаге на Полежаевской (до Щуки добираться ровно двадцать две минуты). И хотя Белецкий — коренной москвич — жил в квартире с родителями, актёрское общежитие на те четыре года стало практически родным и для него тоже.

Кети в жёлтом платье. Том самом ярко-жёлтом платье — его любимом… Когда она его надевала, он просто с ума сходил. В этом платье её умопомрачительные стройные ноги казались ещё длиннее. Блестящие от алкоголя и безудержного веселья глаза, смеющиеся пухлые губы — мечта любого эротомана, породистый нос…

А вот Кети с ним в обнимку на каком-то очередном застолье. Немудрёная закуска на столе: солёные огурцы и квашеная капуста, кабачковая икра… Графин с детским напитком "Yupi" — для запивки алкоголя, конечно же, они же уже взрослые. Господи, какие же это были голодные и восхитительные годы!

…Белецкий листал альбом до семи утра. Ровно в семь, будто по будильнику, завибрировал его мобильный, предусмотрительно переведённый в беззвучный режим.

Определившийся номер был ему незнаком, однако, услышав в трубке хрипловатый и низкий женский голос, он даже не удивился. Словно знал это заранее.

— Здравствуй, Сандро, — волнуясь, произнесла собеседница. — Это Кетеван. 

Июль 1993 года, Москва

Дикие вопли, пронзительные крики, гомерический хохот, искренние слёзы, реальные истерики, безумные прыжки, крепкие объятия, смазанные поцелуи и сумбурные поздравления… Со стороны их компанию можно было принять за группу психов, сбежавших из дурдома. На деле же всё объяснялось гораздо проще: сегодня стало известно, что они поступили! Невозможно было поверить в то, что отныне они — студенты Щукинского театрального училища… И хотя преподаватели уже выдали им список литературы на лето и попрощались до сентября, никто до сих пор толком не осознавал, что всё происходящее — реально, что это не шутка и не розыгрыш.

Ещё вчера казалось, что поступление — это самое трудное и, пожалуй, самое страшное, что только случалось с ними в жизни. Ни за что на свете они не согласились бы пережить все эти эмоции заново, с нуля. Будущие артисты находились буквально на пределе своих моральных сил и физических возможностей. А вот теперь, после объявления результатов, у них словно выросли крылья и открылось второе дыхание. Каждый был искренне уверен в том, что наиболее сложное испытание на дороге к славе осталось позади, и теперь их ждут только фанфары, красные ковровые дорожки, бешеная популярность и, само собой, многочисленные награды и звания — от "заслуженных" до "народных".