Клиника кардиохирургии, где Белецкому было сделано аортокоронарное шунтирование, трепетно блюла свою репутацию. Попасть туда могли лишь избранные — политики, актёры, певцы и другие знаменитости. Пациентам после операции требовался абсолютный покой, и руководство клиники обеспечивало его в полной мере. Никаких ушлых журналистов, бесконечной череды посетителей и даже просто контактов с любопытными пациентами. Каждому предоставлялась индивидуальная палата, в которую был вхож только медперсонал и близкие родственники — из тех, кого пациент сам пожелает принять.

— Я позвонила туда и попыталась записаться, но… меня даже не выслушали до конца, — с горечью произнесла Кетеван. — Сказали, что у них всё распланировано на год вперёд и вообще мне лучше обратиться в другую клинику, более доступную. О том, что ты тоже оперировался именно там, я узнала совершенно случайно. От Анжелки… Она и вбила себе в голову, что ты непременно обязан составить мне протекцию в эту клинику. У тебя же должны были остаться какие-то связи, контакты со своим врачом…

— Связи и контакты, положим, остались, — медленно проговорил он. — Но… Кети, почему ты прямо не сказала мне, о чём хочешь попросить? К чему были все эти нелепые уловки, легенда о том, что ты приехала "развеяться" и посетить встречу выпускников? Зачем все эти, уж прости, тупые попытки соблазнения?!

Она поёжилась, точно ей вдруг стало холодно.

— Анжелка уверяла, что так будет надёжнее. Если честно, поначалу я была категорически против. Хотела просто попросить тебя по-человечески. Обратиться, как к старому другу… но она сказала, что для любимой женщины ты сделаешь не в пример больше, чем для посторонней. Почему-то она вообразила, что у тебя ко мне до сих пор что-то есть, а твой нынешний брак — ошибка.

— Что-что?

— Признаться, сперва мне и самой так показалось… — она отвела взгляд. — Ну, что у тебя могло быть общего с этой юной наивной девочкой?.. Какая любовь?! Но… стоило нам с тобой немного пообщаться, и я осознала, что заблуждаюсь. Теперь ты смотрел на меня совсем другими глазами. Не так, как раньше… Я поняла, что жена занимает в твоём сердце особое место… её не потеснить.

— И, тем не менее, ты не оставила попыток, — с горечью констатировал он. — Что это было сегодня, Кети? Танец, поцелуй…

— Это… — она несмело посмотрела на него. — Наверное, просто от отчаяния…

— Тебе самой-то не было противно и мерзко? — он, словно не веря до конца в то, что она могла пойти на такое, потрясённо покачал головой. — Ты… так подло и цинично использовала меня, играя на воспоминаниях. Даже теперь, когда дело касается ребёнка. Неужели ты думала, что я смогу отказать?!

Он был невероятно зол на неё и расстроен тем, что услышал. Кетеван боялась взглянуть ему в глаза.

— Ужасно даже не то, что ты совсем не знаешь и не понимаешь меня, Кети, — произнёс он с болью. — Это-то как раз неудивительно и не ново. Ужасно — что и я сам, оказывается, совершенно не знал тебя… ты страшный человек.

Кетеван ещё ниже опустила голову.

— Хорошо, допустим — чисто теоретически — я поддался бы твоим чарам, — продолжал Белецкий. — И что — ты действительно согласилась бы переспать со мной, не любя при этом?

— Ради спасения сына согласилась бы, — упрямо и твёрдо ответила она, хотя её губы нервно подрагивали.

— Ты… очень разочаровала меня, — откровенно произнёс Белецкий. — Ладно, в студенчестве ты была совершенно без царя в голове, это не новость. Но мне казалось, давно пора было хоть немного повзрослеть.

— Ну и пусть разочаровала! — перебила Кетеван, поворачиваясь к нему и сверкая глазами. — Пусть ты меня ненавидишь теперь. Я это вынесу, как-нибудь переживу! Только… только помоги моему ребёнку!

Она заплакала, спрятав лицо в ладонях. Белецкий вздохнул и протянул ей салфетку, не предпринимая попыток успокоить и просто выжидая, когда она выплачется. Кетеван и в самом деле довольно быстро затихла.

— Где сейчас мальчик? — спросил он.

— Здесь, в Москве, — Кетеван шмыгнула носом. — Мы живём у тёти Нателлы…

Она полезла в сумку, достала свой телефон и показала Белецкому фотографию Мурада.

— Вот… это он. Мой малыш…

Ребёнок очень походил на своего отца. Ничегошеньки-то в нём не было от Кети. И это был красивый мальчик, несмотря на болезненную худобу и бледность.

— Сколько ему сейчас лет? Шесть, семь?

— Шесть. Он так мечтает пойти в школу вместе с ровесниками…

— У тебя с собой его документы? Ну, история болезни, и что там ещё… анализы, результаты обследований…

— Конечно, — она кивнула, снова хлюпнув носом. — Ну, в смысле, не прямо вот — с собой… Они дома, у тёти Нателлы.

— Тогда давай сделаем так, — он побарабанил пальцами по рулю. — Сейчас ты вернёшься домой, соберёшь и подготовишь все необходимые бумаги. Завтра… — он взглянул на часы, — точнее, уже сегодня утром… я свяжусь с врачами из той клиники и постараюсь договориться насчёт тебя, ну, чтобы вас приняли. Потом перезвоню тебе. Если они скажут приезжать — немедленно соберёшься и приедешь вместе с сыном. Так что будьте наготове.