Шрифт:
— АЛГАР + АЛГАСТНА +++ АМРТЕТ +.
По внутреннему кругу такая:
— ТЕ + ДАГИРАМ АДАМ. [166]
И внутри круга были четыре буквы R Т N Т. Смотрите! Вы, кто исследовал низший мир и взывал к Ваалу, [167] вы, кто в Триумфальной Колеснице Валентина {22} мчался в дождь и солнце, вверх на гору и вниз в долину и не достиг Mons Magorum Invisibilis , [168] вы, кто брал Нашу Сульфур, Нашу Соль, Нашу Землю и Наш Меркурий, вы, кто поддерживал свою жизнь Каббалистическими Соусами и пил соки Зеленого Дракона, {23} теперь вы знаете, как философствовать, ибо под философствованием я понимаю обретение Философского камня; {24} его источник был заключен в буквах над сочным изречением, или концепцией, как назвал бы это Пенитенциарий, {25} все начинавший с «кон». Вы спросите, почему я назвал изречение, или концепцию, сочным? Пусть те, кто спрашивает, пойдут и поищут в сокровищнице изречений, интерлюдий, очагов, фонтанов, соусов, записей, зеркал, тяжелых томов с высоким содержанием и ламп для мудрецов, чтобы им было легче искать мудрость разбросанную Нашим Учителем в вечных парафразах, когда, заслушавшись их, большие золотистые облака придерживают себя. В золотых сосудах те соки, которые сами по себе могут помочь в спагирическом поиске и которые на истинном языке называются «сущностью звезд». Стоп! Вернемся к нашим делам. Каноник встал с кресла, уставился на светлое пятно, как псы глядят на полную луну, и через некоторое время узрел руку, указывавшую на огненное колесо, с одной стороны, рядом другую руку и, не поверите, два плеча. «Отлично, — сказал он сам себе, — вот до чего дошло; если будешь пить целый день, тебе и вина принесут». Он не отводил глаз от светлого пятна до тех пор, пока изречения не впечатались навечно в его мозг, после чего свет тотчас погас и в окно заглянули яркие лучи солнца, хотя время уже было послезакатное. Бероальд Алхимик долго глазел на чудо, словно кто-то читал над ним молитву; но его удивление стало еще сильнее, когда он услышал приятный вопрошающий голос:
166
Путь к небесному человеку.
167
Древнее общесемитское божество плодородия, вод, войны.
22
«Триумфальная колесница сурьмы» — сочинение одного из наиболее знаменитых и таинственных алхимиков Василия Валентина. Согласно легенде, под этим псевдонимом писал свои трактаты в XIV–XV вв. некий монах-бенедиктинец из Эрфурта. Работы Василия Валентина не были известны при его жизни, однако та же легенда гласит, что после смерти монаха одна из колонн Эрфуртского собора внезапно раскололась, обнаружив собрание его алхимических трудов.
168
Невидимая магическая гора (лат.).
23
Драконами в алхимии называли «Сульфур» и «Меркурий». «Причина, что я тебе нарисовал эти две спермы под формой драконов, — писал Н. Фламель, — та, что их зловоние так же велико, как и зловоние драконов» (Le livre de Nicolas Flamel). Зеленый цвет субстанция принимала под влиянием Венеры.
24
«Философский камень представляет большой космос (или макрокосм) и обладает всеми свойствами большой системы, собранными и включенными в меньшую систему. Последняя имеет магнетическую силу, притягивающую к ней то, что ей сродни в космосе. Эта божественная сила, которая простирается на все творение, но воплощенная в уменьшенном и ограниченном подобии себе (каковым является человек)» (Eyraeneus Philaletha Cosmopolita. «Secrets Revealed, or An open entrance to the Shut Palace of the King». L.,1669).
25
Пенитенциарий (ср. — лат. poenitentiarius — покаянный, исправительный) — тюрьма, исправительное сооружение тюремного типа. Здесь имеется в виду должность церковного Пенитенциария, занимавшегося судебным преследованием «виновных перед Богом и церковью».
— Отправимся сейчас?
Он поглядел туда, откуда раздавался голос, и увидел приземистого, крепко сбитого человека с желтоватой кожей и черными волосами, с большим ртом, как у коровы, и огненными глазами.
— Кто ты и куда мы отправимся? — спросил каноник, как будто плавясь под его взглядом.
— Я послан, — ответил незнакомец, — чтобы отвести тебя туда, где то, что внизу, находится наверху, где земля отделена от огня, где вороний выводок меняет перья и становится голубями, где солнце рождается из Философского яйца. {26} Ибо знай, что сам по себе ты никогда не достиг бы цели, но ты назван достойным. Следуй за мной.
26
Философское яйцо — шарообразная колба с длинным горлом, тщательно закрытая, где подвергаются обработке три тела Великого Делания (материя Великого Делания) — золото и серебро, соединенные с ртутью. Философское яйцо изготовлялось из толстого стекла, иногда обожженной глины из или из металла — меди и железа.
«Сосуд искусства есть яйцо философов, сделанное из самого чистого стекла, имеющий шейку умеренной длины. Надо, чтобы верхняя часть шейки могла быть герметически запечатана и чтобы материя, которую туда помещают, наполняла бы только четвертую часть» (Huginus a Barma. Le regne de Saturne). Роджер Бекон употреблял безразлично сосуд стеклянный или глиняный. «Сосуд должен быть круглым, с узким горлом. Он может быть сделан из стекла или из такой же твердой, как стекло, глины; отверстие его закрывают герметически крышкой и заливают смолой» (Roger Bacon. Miroir d’Alchimie). Филалет в особенности настаивает на свойстве и закупорке. «Имей сосуд стеклянный, овальный и достаточно великий для того, чтобы содержать унцию дистиллированной воды. Его надо плотно запечатать, иначе вся твоя работа пропадет» (Philal`ete. Entr'ee ouverte au palais ferm'e du roi).
Этот сосуд называли яйцом сначала по причине его формы, затем потому, что из него, как из яйца, после высиживания в атаноре должен был выйти Философский камень — «дитя, увенчанное добродетелью и царским пурпуром», как говорили алхимики. «Яйцо имеет все необходимое для рождения цыпленка: туда нельзя ничего прибавить и ничего нельзя отнять; точно так же надо заключить в наше яйцо все, что необходимо для рождения Камня» (Rouillac. Abr'eg'e du Grand-OEuvre).
Он коснулся окна, и стекло расплавилось. Бероальд последовал за ним, обнаружив, что от окна поднимается вверх лестница из белого мрамора и что эта лестница ведет как вверх, так и вниз, удлиняется, продолжается, множится, удваивается и повторяется, пока не становится черной и невидимой, к тому же (как ему было открыто) она состояла всего из семи ступенек, прибавлявшихся и прибавлявшихся мистическим образом.
— Следуй за мной, — повторил незнакомец, — но не смотри ни вправо, ни влево, ибо там Бездна, а только вперед и вверх.
Поглядев вперед, Бероальд увидел лишь ступени, а глянув вверх — раздвигающиеся небеса, и половина их с луной и звездами была ночной, а другую половину освещало солнце.
— Это тайна неба, которое над землей и называется верхним, а мы ищем тайну того неба, что под землей и называется нижним.
С этими словами незнакомец начал спускаться по лестнице, и Бероальд постарался не отставать от него. Воистину, похоже было, что они никогда не достигнут дна, как заметил однажды король по случаю скучной церемонии, которая стоила нескольким придворным, желавшим получить выгоду, королевской милости. Что ж, всему когда-нибудь приходит конец: свадебной ночи, воспроизведению дураков и их воспроизводителей, грезам мечтателей, звукам органа и пению певцов, башням Облачного Замка Роальго и пасхальной службе престарелого каноника, ну и путешествию по пустыне тоже. Так это и бывает, после чего все рано или поздно ложатся спать. Амен. Вот и Бероальд со своим проводником добрался, наконец, до самой нижней ступени, а когда мужчина в университетской мантии приказал канонику оглядеться, Бероальд увидел на верху лестницы, если у нее мог быть верх, свой дом и весь город Тур в облаках. Это было великолепно, однако проводник повел его дальше по узкому коридору, довольно темному, но короткому, потом пять раз постучал в какую-то дверь, и она отворилась. Проводник успел шепнуть Бероальду:
— Иди в четырежды квадратный Сад, где все законно, и там ты узнаешь то, что желал знать.
— Пришел Алхимик, — выкрикнул привратник, которого Бероальд отлично знал, ибо тот держал в Туре харчевню «Три пудинга». — Входите, входите, достойнейший господин, здесь всем хватит пудингов и требухи, и соусов, и горчицы, всего хватит у самого Великого Учителя, и есть бочка отличного вина. Черт подери! Оra pro nobis in jmnia saecula saeculorum, amen, alleluia , [169] аллилуйя; и девочки тоже есть, слава Господу, поля ждут жатвы, ut bos locutus est in populo barbaro, O Domine feliposophidexterandorum . [170]
169
Молись за нас во все века веков, амен, аллилуйя (лат.).
170
Как сказал бык, в варварском народе, о Господи (далее непереводимый набор букв) (лат.).
Бероальд ничего не ответил на эти невежественные речи, потому что смотрел прямо перед собой, но все же повернулся к своему проводнику, чтобы спросить:
— Скажи мне, глубокоуважаемый проводник, что сие значит?
— Называй меня Лирипипиастором, — ответил тот. — Идем дальше, я покажу тебе всё, поскольку тебе еще многое нужно узнать и многим учениям научиться. Но сначала, прежде чем мы отправимся в путь, ответь на такой вопрос: In quo sit bonum vinum continentum ? [171]
171
В чем содержится хорошее вино? (лат.)
— In boteliis, et flaccis, et barillis, el tonnis , [172] — ответил Бероальд, который был ученым метафизиком {27} и юристом и принимал активное участие в судебном преследовании женщины, обвиненной перед Соборным Пенитенциарием в колдовстве с помощью винного бурдюка. Это громкое дело, которое, кстати, расследовалось в присутствии Пенитенциария Рауля де Фермебуаза, продолжалось два года и закончилось осуждением обвиняемой, из-за чего взбунтовались туринские женщины, посчитавшие приговор несправедливым посягательством на их свободы.
172
Набор не связанных между собой слов.
27
Метафизика (от греч. met`a t'a physik'a — после физики) — философское учение о сверхчувственных (недоступных опыту) принципах бытия. Термин восходит к названию, данному Андроником Родосским (I в. до н. э.) сочинению Аристотеля об умопостигаемых началах бытия.
Каноник отвечал твердо, глядя прямо в лицо своему проводнику, однако Учитель Лилипипиастор возразил ему:
— В твоем ответе мудрость плоти, которая, как учит апостол, проклята, и подобные ответы не для этого места. Идем со мной и смотри.
Бероальд последовал за своим проводником, и что же он увидел такое, значение чего должен был познать? А увидел он четырежды квадратный Сад. Что это? Сад радости, высоких рассуждений, мудрости, мудрецов, доброго вина, философствования, обучения, символизирования, алхимии, сад старой стряпни и новых соусов, песен и мелодий, где были сотни певчих птиц и сотни, игравших на виолах; Сад, где были девственницы. Разве я сказал, что следовало искать их там? Нет. Так не перебивайте меня. Это был Сад, где играли в разные игры и с приятностью проводили время, где весь день играли, извлекали квинтэссенцию, бросали шары и пили, короче говоря, из этого Сада исходили все хорошие книги. Какие книги хорошие? Конечно, те, что тысячью способов учат нас смеяться и потому содержат всю возможную мудрость; книги наложниц, проникновения в тайные места, книги, полные веселых демонов, которые пляшут и крутятся на каждой странице.