— Но мой муж — это не лист, мама!

— Разумеется. И ребенок тоже.

— Я не знаю, хочу ли я ребенка! Я не знаю, хочу ли я его вообще!

— Тот, которого ты действительно не хочешь, дорогая, это тот который мог бы быть у вас с Кави. Или тот, которого вы могли бы завести с Сашей. Этот же будет вполне послушным. Хотя, если принять во внимание твоих врагов, его не следует воспитывать таким же образом, как твой отец воспитывал тебя. — Драга стряхнула с руки все, что осталось от угля. — Разве имеет хоть малейшее значение для волшебного мира вот этот сгоревший кусочек дерева? Нет. Его значение будет важным только в том случае, если ты сможешь это значение оценить как чрезвычайно важное следствие в каждом из этих миров, хотя на первый взгляд причины, по которой этот кусок дерева может иметь значение, просто нет. Но она может появиться.

— Но ведь значение заключено не в самом дереве, — упрямо продолжала Ивешка, — уж во всяком случае дым не может быть ответом на этот вопрос.

— Так говорила Маленка, ты знаешь об этом? Она частенько говорила об этом.

А Ивешка слышала эти слова от отца. Она думала, что большая часть из того, что говорил ее отец, принадлежала только лишь ему.

Драга сказала:

— Значение любого куска дерева, радость моя, всегда определяет сам волшебник. Это самое главное. Ты можешь сама установить значение для любой вещи… если захочешь воспользоваться для этого колдовством. Ты можешь управлять значениями вещей или сделать их постоянными.

Неожиданно огонь погас. В доме стало темно. И также неожиданно он вспыхнул вновь, как будто бы ничего не случилось.

— Это вовсе не трюк и не обман, — сказала Драга. — Это произошло на самом деле. Ты веришь мне?

— Но если ты могла сделать это, то так же легко ты можешь заставить меня поверить тебе, разве не так? В этом нет никакой разницы. Я могу допустить, что это сделала ты. Но зачем ты это сделала?

— Иногда я слышу в тебе твоего отца. Я сделала это потому, что так хотела. Наконец потому, что я могу это сделать.

— Ну, хорошо. Только зачем же тратить столько усилий на огонь? Пожелай быть царицей в Киеве. Пожелай дюжину молодых красавцев, ожидающих твоих приказаний, пожелай, наконец, золотых колец на каждом пальце.

— Я вполне могла бы сделать и это.

— Я же предпочитаю собственного мужа.

— Спасибо, однажды я уже была замужем. — Драга похлопала руками, чтобы стряхнуть остатки золы, и вытерла полотенцем остатки копоти. — Но в остальном ты права. Ничего просто так не дается. Этот пример с огнем был очень эффектным, хотя иметь дело с соломой на самом деле гораздо лучше, потому что для этого достаточно самых слабых желаний, и, может быть, приятно иметь десяток красивых слуг, но… я всегда имею возможность получить любую помощь, как только захочу…

— Чью помощь?

— От него или от нее, в зависимости от желания.

— Ты имеешь в виду оборотня? — испуганно спросила Ивешка.

— Радость моя, занимаясь волшебством, ты никогда не согласишься иметь подле себя дворовика или лешего. Они не терпят, когда желания могут быть обращены в их сторону. Оборотни же самые безобидные существа, с которыми можно иметь дело, если проявлять определенную осторожность. Но при этом ты не должна забывать, что есть далеко не безобидные существа. Поэтому пользоваться колдовством следует очень осторожно, радость моя. В очень серьезную беду может попасть именно тот колдун, который, пользуясь колдовством, не интересуется, откуда и от кого именно он заимствует силы. Я это говорю к тому, что большая часть твоих глупых, скорее детских заклинаний на самом деле извлекает силы за пределами мира естества.

Уж кто-кто, а русалка прежде всех должна понимать это. Поэтому Ивешка прикусила губу, сжала руки и постаралась не вспоминать те прежние ощущения, когда поток жизни проникает внутрь, вытесняя смерть…

— Так поступает ребенок-колдун, и всегда находятся существа, готовые помочь ему и даже управлять им, подчиняя его себе.

— Но я знаю такого, которым никто не управляет! Он не обращается ни за чьей помощью. И он не волшебник.

— В этом смысле Саша очень необычен. Хотя и сжег своих родителей. Ты знаешь об этом?

— Да, он рассказывал мне.

— Вот видишь, он допустил ошибку, и она вообще отпугнула его от волшебства. Во всяком случае до тех пор, пока он не попал в руки к твоему отцу. Он почти безвреден. Его желания никогда не приносят вреда, а ведь эти его качества применительно к волшебству подобны силе ребенка: очень наивной и бесконечно опасной.

— Откуда ты знаешь столько всего о нем?

— У меня есть свои источники. Я знаю даже больше: я знаю, какие силы хотят подчинить его. Они все еще действуют. Разумеется, он поступит очень глупо, если вступит с ними в сделку. Хотя очень трудно ожидать от ребенка, родившегося в обычных условиях, разумных поступков. Обычно этого не происходит, и эти дети совершают самые ужасные вещи, причем многие из них оказываются внутри волшебного мира, где превращаются Бог знает во что. И если на такого ребенка кто-то нападет… — Тут Драга взяла ее руки в свои и сжала их едва ли не до хруста в костях, и Ивешка открыла было рот, чтобы закричать, защищаясь от боли, но мать продолжала, не обращая на нее внимания: -… так же, как напали на тебя, дорогая. Кави хотел, чтобы ты умерла, а ты не хотела умирать. Ты боролась за жизнь так яростно, как только может это делать колдун, и ты победила его своей жаждой жизни, столь сильной… столь сильной… что ты хваталась за все, что попадалось тебе на глаза, как делает утопающий…

— Так ведь я и на самом деле утонула, мама! — Боль уже не беспокоила ее. Теперь ее пугали лишь воспоминания о прошлом…

— Ты можешь утонуть в волшебстве, но можешь собрать силы и выплыть, дорогая, но при этом не сможешь ничего получить из естественного мира. Но тем не менее, это возможно, и только в одном случае, если пользоваться советами твоего отца. Его наука в конце концов и превратила тебя в убийцу. Ты не желала делать ничего разумного, нет, ты лишь следовала за своим отцом и кончила тем, что превратившись в одно из созданий Кави. Ты делала только то, что хотел он. Ведь его желанья действовали даже когда он спал, и он будет продолжать использовать тебя даже против всего того, что ты хочешь сохранить для себя, если ты не прислушаешься к советам других.