Некромант приподнялся. Сделать это оказалось на удивление легко – никакого сковывания и боли. Он словно был призраком.

Осмотрел свое тело… вернее, останки. Вместо правой руки – окровавленные ошметки, левая нога изогнута под неправильным углом, бедренная кость оголена. Левая рука по локоть оторвана, правая нога вроде цела, но лежала в стороне от тела. Видимо, он стал лакомством для тех огромных тварей, похожих на сколопендр.

Нет, так никуда не годится. Стоило ему только подумать, только попытаться представить, как его почти уничтоженное тело стало быстро восстанавливаться: потерянные конечности отрастали, а увечья исчезали. Он медленно поднялся, посмотрел на вновь отросшую правую руку – конечность была худая, с бледной и сморщенной кожей, но некромант чувствовал, что она сильна как никогда. Некромант поднял вторую руку, тоже оглядел, коснулся лица, потер холодные щеки, дотронулся до зубов. Провел ладонью по волосам, которые стали сухими, словно осенняя трава. Улыбнулся.

Холод все еще окутывал его со всех сторон, но от него не хотелось избавиться. Он не мешал, а наоборот, будто придавал сил.

Некромант чувствовал себя превосходно, не смотря на то, что был… мертв.

Да, он помнил, как сорвался с уступа и полетел в бездну. Почти сразу же ударился ногой о скалу, из-за чего конечность вывернуло под неправильным углом, потом голову размозжил о камень и, наконец, встретил твердое дно ущелья спиной. Он ощущал чудовищную боль, но продлилось это лишь миг. Потом пришел мрак и воцарилось забытье. Раньше некромант верил, что после смерти его сразу же встретит Итхишор, ведь как-никак он возносил ему дары всю жизнь. Но этого не случилось. Была только тьма и тишина. И теперь Нондер понял, что не произведи он на корабле над собой черный ритуал послесмертия, так бы и остался навечно во мраке. По каким-то причинам бог тьмы отвернулся от своего верного слуги. Но сейчас некроманта это не волновало, потому что сегодня свершилось то, ради чего он родился на свет – он сам уподобился богу, приблизился к своему владыке на расстояние вытянутой руки.

Темное, беспечное, не прощающее ошибок могущественное существо. Стократ сильнее любого живущего на Кантаре чародея.

При жизни его боялись, ненавидели и совершенно не ценили. Но теперь, в новом обличии, на него снизойдет небывалое величие. Потому что Нондер ныне не просто некромант, силы которого хоть и велики, но все же ограничены человеческой сущностью. Он – лич. Мертвый, но заново воскресший.

И ему нtтерпелось как можно скорее испытать на ком-нибудь свою мощь.

Нондер огляделся. Видел он превосходно, но совсем по-другому. Теперь его взору открывалась истинная суть вещей. Он находился на дне каньона. Его окружали острые зубья скал, между которыми белели кости, хитиновые чешуйки и прочие останки. Неподалеку он заметил бесформенную мясистую тушу, нанизанную на одно из зубьев и жадно обглоданную со всех сторон. Определить, чем это месиво являлось при жизни, было сложно, но некромант знал, что это одна из тех сколопендр, которые напали на них наверху. По духу смерти он теперь мог узнать многое.

Фантомы, эти шепчущие тени, витали рядом с ним, как порывы ветра. Он чувствовал их касания, слышал голоса. Они страдали, молили его о помощи, об избавлении.

Лич улыбнулся. Чужие страдания придавали ему сил. Неморгающие мертвые глаза уставились вверх. Отсюда, снизу, были видны обрывки того веревочного моста, по которому они переходили и с которого он сорвался. Взобраться наверх ему не удастся – слишком уж крутые уступы, а летать он, увы, так и не научился. Значит, надо найти другой путь.

Несколько фантомов привлекли его внимание. Они стали показывать на что-то темное между каменистыми зубьями. Нондер вгляделся и понял: это был проход. Темный зев вел вглубь системы пещер, которые пронизывали весь остров вдоль и поперек, как кротовьи норы.

Лич снова улыбнулся. Ему не нужно было спрашивать, фантомы сами поделились информацией. У него теперь вообще отпала необходимость разговаривать.

Какую же необъятную свободу он теперь ощущал!

И тут он почувствовал еще кое-что. Жизнь. Он ее видел! Сквозь камни и тьму он ощущал сияние жизни. Она была неподалеку, мерцала как потухающая звезда. Было в ней что-то притягательное, она манила Нондера к себе. Личу требовалась пища, и он пошел по зову.

Перемещался он быстро – ноги словно несли его над поверхностью. Недалеко он увидел движение – что-то крупное выпрыгнуло из темного провала в земле и кинулось в его сторону. Сколопендра. Лич сбавил шаг. Ощутил ореол новой жизни. Она отличалась от той, что его манила, но была вполне пригодна для утоления голода.

Тварь замерла в нескольких шагах от Нондера, звонко запищала и начала пятиться. Видимо, почувствовала рядом существо намного сильнее себя. Из древних трактатов некромант помнил, что дикие звери боятся живых мертвецов. Правда, лич – не совсем мертвец, хотя и живым его тоже назвать нельзя. Он – сложная комбинация смерти, духа и магии.

Нондер вытянул руку, из ладони прыснул клуб тьмы. Словно струя чернил в воде, она прочертила жирную линию и вмиг окутала сколопендру. Гигантское насекомое затихло и обмякло, словно его тело лишилось твердого каркаса, а через мгновение на камни упала черная пустая оболочка. Нондер высосал из твари всю жизнь до последней капли. И совершенно… не насытился.

Отправился дальше, по пути прощупывая пространство в поиске новых жертв. Фантомы все также привлекали внимание, пытались что-то сообщить, но он не прислушивался к ним. Сначала нужно понять, кто его манит к себе.

Как только он прошел дальше, то сразу узнал обладателя этого яркого свечения жизни.

Валькирия.

Немизия полулежала среди скальных зубьев, обе ноги были придавлены огромным валуном, крылья переломаны во многих местах, перья растрепаны, рваными клочками валялись повсюду. Вокруг все залито кровью, но женщнина-птица была жива.

Заметив Нондера, Немизия повернула голову, и некромант увидел измученное болью и испачканное кровью лицо валькирии.

– Ты жив, – тихо произнесла она и поморщилась. – А мне осталось недолго.