– Неужели все именно так и было?! – воскликнул один.

– Да не может быть! Это все певец сочинил, они в таких делах мастаки, – засомневался другой.

– Говорят, чем невероятней история, тем она правдивей.

– В краях, откуда я родом, всяким врунам и певунам языки выдергивают.

– Ничего он не сочинил, я эту историю тоже слышал.

– Зато теперь мы знаем, почему чернолюды на нас напали.

– Да бросьте, эта история не лучше и не хуже других! Но песня спета хорошо.

Талман, глядя на галдящую толпу, улыбался лишь уголком рта. Неважно, всем ли понравился его шедевр или нет, но его-то теперь точно запомнят. Потому что он породил новую легенду, которая подобно множествам других историй прочно войдет в культуру Кантара. История о Хранителях хаоса, бесстрашных воинах великого магистра Булфадия, что так блестяще исполнили свой трехтысячелетний долг на далеком острове.

– Песня ладная, потому и концовка хорошая, – подмигнул один из посетителей Талману. – Если бы не эти… как их там… дефены, то черные напали бы нас внезапно, а так они успели всех предупредить. Славные ребята.

Это точно, подумал лютнист. Раньше его звали Талли, и он всегда мечтал прославиться на весь Кантар. Правда, думал, что случится это гораздо позже, лет так в тридцать. Но боги оказались добрее. Это они сделали так, чтобы он попал в кораблекрушение и был спасен экипажем Нагой Девы. Это они распорядились, чтобы он вместе с дефенами отправился на Околос и стал свидетелем падения легендарного Барьера.

Он был там и все видел собственными глазами, а если чего и не доглядел, то на помощь пришла фантазия. И, конечно же, не обошлось без маленькой просьбы Булфадия сделать сюжет песни чуть более захватывающим. А что до правды… кому она нужна, когда история и без того получилась живая и интригующая?

Музыкант спустился с помоста, сунул лютню в тряпичный чехол, помахал трактирщику и заодно нескольким завсегдатаям и вышел в сени таверны.

– Эй, Талман, постой! – окликнул его кабацкий зазывала, догоняя. –Поздравляю, вторая песня этому сброду понравилась больше.

– Я рад, – улыбнулся певец.

– Может, еще сыграешь и споешь? У тебя ж еще есть песни в запасе?

Талман знал много песен, но сейчас они не имели значения. Чтобы прославиться, ему хватит и одной.

– К сожалению, нет. Мне пора. – Менестрель похлопал зазывалу по плечу и снова улыбнулся. Накинул на плечи утепленный зимний плащ, сунул подмышку чехол с музыкальным инструментом.

Дверь со скрипом отворилась, в таверну ворвался холодный зимний ветер, и бард покинул трактир. Впереди его ждало еще много городов и деревень.