– Все запомнили, что делать?
– спросил я у бойцов, и когда те подтвердили, Никонов, что изображал командира, я ему даже планшетку отдал, с тремя бойцами, шофёрами, направился дальше, а остальные со мной залегли в густой пшенице.

Наша задача пропустить патруль, и пока те эту четвёрку в плен берут, ударить с тыла. Я даже «Наган» у Никонова забрал для усиления огневой мощи. У меня теперь два револьвера и пистолет с одним полным магазином. Вот и поохотимся. Единственная граната, моя «Ф-1», тоже готова к бою.

Мы лежали в посеве, сняв вещмешки, чтобы горбы не видно было. А то пулемётчик на бронетранспортёре высоко стоит, может рассмотреть. Никонов с бойцами делал вид что спешил уйти, вот рёв моторов начал приближаться, но никто из засадной группы не выглядывал, иначе демаскируем себя, а когда шум движения техники прошёл мимо и стал удаляться, я выглянул. Отошедший метров на пятьдесят Никонов, сразу поднял руки, едва прозвучала одна короткая предупреждающая очередь из пулемёта, установленного на коляске ближайшего к нам мотоцикла.

– К бою, - скомандовал я, вставая.
– Огонь.

Никонов с бойцами уже рухнули в пшеницу, когда раздался прицельный залп. Лучший стрелок попал в затылок немцу за пулемётом «Ганомага», остальные расстреливали мотоциклистов, цели уже распределены были, двое стреляют по одному экипажу, двое по другому экипажу. А я бежал изо всех сил, до брони было метров сорок и забросив в кузов ручную гранату, рухнул после этого в пшеницу. Кузов в «Ганомаге» не был полон, но пару касок я рассмотрел. Почти сразу раздались крики, открылась задняя десантная дверца, но последующий залп снёс всех, кто был в десантном отсеке, а тут и граната рванула. Бронетранспортёр подёргавшись, встал, мы же, подбежав совершили быстрый контроль. Кстати, бойцы ранее не знали, что это такое, я объяснил ещё когда задачу ставил. Одного подранка связали, даже перевязав его же индивидуальным медпакетом, пока бойцы собирали оружие, снимали с трупов форму, осматривали технику, и всё в темпе вальса, через десять минут нас уже не должно тут быть, я и пообщался с раненым мотоциклистом. Стоит это сделать побыстрее, ранение у того в спину, лёгкое задето и немец стремительно бледнея быстро терял силы. Выяснить удалось не так и много, но главное вычислил, это разведка одной пехотной дивизии была, то есть мы ещё в полосе наступления. Охранные дивизии дальше. Патрулировали свою зону ответственности, засекли на поле окруженцев, то есть нас, и пошли на захват. Да, рассмотрели, что нас несколько, но сколько точно не определили из-за большого расстояния, поэтому залп с тыла для них стал большим сюрпризом.

Немец умер, а я выслушал доклад Никонова, что поставил старшим, отдав ему приказы по подготовке к выдвижению. Раненых среди наших не было, парни были поражены как мы без потерь уничтожили патруль, пусть у него всего десять солдат противника было, и сейчас имели огромный моральный подъём, весело переговариваясь и выполняя приказы. Форму сняли, в одной из канистр на «Ганомаге» вода была, пусть та не полная, но больше половины точно. Налили в ведро и начали стирать френчи, отмывая от крови. Все документы убитых передали мне. Технику приготовили. Более того, нашли в грузовых отсеках колясок и в бронемашине продовольствие, включая обычную крестьянскую еду. Видимо у деревенских отобрали. Два каравая, шмат сала в три кило, несколько солёных огурцов, половина жаренного на вертеле поросёнка, ну и там по мелочи. Даже бутыль первача была. Вот её я забрал. Этого ещё не хватало. Так что прямо тут на месте был организован серьёзный перекус. Я разрешил есть сколько захотят, противопоказаний не было, те всего сутки голодали. А так надо захватить машину с продовольствием и желательно заиметь полевую кухню, что я и озвучил, взывав горячее одобрение у бойцов. После перекуса, сытые и довольные бойцы начали переодеваться. Я свой тюк убрал в багажный отсек на коляске «БМВ», мне подошла только форма ефрейтора, так что я устроился в коляске за пулемётом, и мы, стронувшись с места, покатили к дороге. А доехав до неё, с изумлением пронаблюдали как там по просёлочной двигалось четыре «Т-26», что спешили в сторону передовой. Похоже наши. Идут в наглую. Замыкающий повернул башню в нашу сторону, но огня не открыл. Возможно боезапаса не было. Точно наши, вот шлемофоны ребристые, два командиры выглядывали, изучая нас.

Пропустив их, мы выехали на дорогу и покатили в ту сторону откуда появились эти танки. Больше наших мы не заметили. На дороге, а вот в полях раз шесть. Всегда я останавливал колонну и встав внимательно изучал в бинокль эти группы. Те это тоже видели и укрывались. Некоторые даже постреливали по нам. В очередную такую встречу я заметил несколько фигур в комбинезонах и шлемофонах, а мне нужны были танкисты. Тут их было немало, да и окруженцев тут чуть ли не полторы тысячи было. В небе крутился разведчик, значит немцы о них точно знают. А так хорошо, что это полевая дорога, в стороне трасса была, так там сплошная пыль стояла от движения колонн вражеский техники и пехоты. Тут на полевых разве что патрули встретить можно, или небольшие моторизованные части не больше батальона. Мы такой кстати недавно пропустили, встречный был. В этот раз обнаружив большую группу окруженцев где были и танкисты, я решил с ними пообщаться. Со старшим командиром:

– Никонов, остаёшься с колонной тут, а я с Соколовым прокачусь к нашим. Мне люди нужны. Подготовь белую тряпицу, пусть думают, что я для переговоров выслан, надеюсь стрелять не будут.

– Есть, - козырнул тот.

– И Гиоргадзе не выпускай. У немцев кавказцев нет, сразу поймут, что вы ряженные.

– Хорошо.

Пулемёт у меня с коляски сняли, раз переговорщик оружия не должно быть, только личное, так что встав на люльке, я поднял в руке белую материю, похоже исподнее чьё-то, скорее всего из немецких трофеев, и мы с Соколовым покатили вглубь поля, где наши прятались от наших взглядов. По пашне было тяжело мотоциклу идти, качало, но я держался за плечо Соколова и махал тряпицей над головой, встав на сиденье коляски. Так и проехали около километра, когда из пшеницы поднялось с два десятка бойцов и командиров. Половина из них имели зелёные фуражки пограничников. О, это я удачно зашёл.

– Останови, - велел я водителю.

Мотоцикл замер, и я, спрыгнув на землю, подминая стебли пшеницы, направился навстречу советским командирам. Там двое вышли мне навстречу, остальные на месте остались. Вокруг во множество головы торчали, наблюдали что будет. Один был полковником с перевязанной бинтами головой, второй лейтенант. Я подозреваю переводчик. Так и оказалось. Тот начал представлять командира дивизии.

– Не суетись, лейтенант, - сказал я тому на русском, и кинув руку к виску, пальцами больно ударившись с непривычки по краю каски, доложился.
– Товарищ полковник, командир танковой роты лейтенант Бард, Девятнадцатая танковая дивизия Пятой армии, выполняю особо секретное задание командующего армии. Имею при себе все нужные бумаги. Разрешите предъявить?

– Показывай, - с интересом меня изучая, разрешил тот.

– Лейтенант, помоги.

Я скинул правый рукав френча, у немцев майки были, и тот помог размотать бинт. Достав из пакетика своё удостоверение и приказ командующего оказывать мне всю необходимую помощь, тот около минуты изучал приказ. Потом полковник повернувшись подозвал кого-то рукой и к нам прошло ещё пять командиров, одному в звании майора тот дал изучить бумагу, и майор подтвердил, подписи он узнаёт. После этого я вернул документы на место и пока переводчик бинтовал руку, я и пояснил: