Я в форме был, без петлиц. Это не моя, выдали, когда забирали из тюремной больницы. Форма командирская, немного не моего размера. Надо будет сменить.

– Товарищ капитан, я говорил, что письма родным погибших моих бойцов писал, так шестерым отправил письма, а у двоих родные на оккупированной территории остались. Не в службу а в дружбу, когда их освободят, отправьте по адресу. Очень прошу.

– Лучше я отправлю, - сказал комиссар, забрав оба запечатанных письма.

Дальше те выдали мне повестку, красноармейские корочки получу в части по прибытии, сообщив что завтра направляют эшелон с маршевым пополнением, меня включают в него, на этом мы и расстались. Я направился сначала к Свете, переоденусь в гражданское, а потом в прокуратуру схожу, писать заявление о краже аккордеона. Тот своим я не признавал и не признаю. Заюзали, думал я рад буду.

Планы на эту ночь у меня не слабыми были, отосплюсь в воинском эшелоне, так что посетив квартиру Светы, переоделся, оставив записку что завтра отбываю на фронт, пусть приготовит небольшой запас пищи с собой, и покинув квартиру, направился в прокуратуру. Заявление там принимать не хотели ни в какую, но я настоял, даже пронаблюдал как в журнал внесли. После этого сбегал и купил новенький аккордеон, как я выяснил на складе было ещё несколько. Поэтому потратился на второй, пусть в запасе у Светы хранится, а то что-то мне на них не везёт. Чеки от покупки сохранил, это если будут проверять и найдут аккордеон, чтобы не заявили, что я их сотрудников оболгал. Жаль чехлов в продаже не было, придётся так носить. Вся красота быстро потеряется. А тот старый я решил тюремному кладовщику подарить, но с особыми условиями. Поэтому дождавшись, когда тот покинет место работы, проследил и вырубил в подъезде дома где тот видимо жил в коммунальной квартире. В здании только коммуналки были. Тут подвал был, что меня порадовало, спустил тело туда и молотком не составил ни одной целой кости на руках и ногах. На лбу ножом вырезал слово «Вор». По мне так вполне справедливое наказание, если тебе дают вещи на хранение, так храни, а не порть. Вот Карповича я так выйти не смог, меня на него судья вывел.

Тут вообще, как дело было. Как и кладовщика я выследил судью, тот пешком шёл до дому, недалеко жил. Причём один, хотя жена имелась, судя по следам. Ворвался в квартиру следом за судьёй, вырубил, и связав, вставив в рот кляп, стал допрашивать, приведя того в чувство. Узнал кто отдал приказ меня завалить и помочь Карповичу, то что я ГСС тот не в курсе был, вообще не связал известного Барда со мной, и действительно его серьёзно подставили. Ну и где живёт Карпович выяснил, они хорошо знакомы друг с другом были. А жил тот в соседнем доме. Судью я утопил. В ванной, сделав вид что тот когда мылся уснул и утонул. Потом к Карповичу. Этот открыл дверь на стук, хотя и спросил кто. Сказал ему что срочная телеграмма из управления. Купился. Вырубил его, этот один жил в отдельной квартире. Привязал к стулу, и облил водой. А когда тот очнулся, показал два больших гвоздя, встал и используя массу тела вбил руками гвозди тому в ноги, чуть выше колен. Мычание разнеслось по квартире, тот дёргался как сумасшедший, чуть не уронив стул. Я же, разматывая провод, негромко сказал:

– Знаешь, мне сильно не понравилась эта подстава. Решил ответку кинуть. То есть, ответить на неё. Это остальные люди как бездумное стадо позволяет вам творить с собой что хотите. Помнится, у меня случай был в Перу, попал в рабство местных любителям красть людей и возвращать семьям за выкуп. Я же сирота, платить некому, пришлось выбираться самому. Знаешь, как они пытают? Кожу срезают, как чулки, и начинают с щиколоток. Когда я сбежал у меня на щекотках не было кожи. Чуть позже, когда вылечился, я вернулся, то отомстил этим тварям. Сам, лично. При этом никого не пожалел и не оставлял в живых. Там я тоже током пытал, но там напряжение не стабильно было, часто электричество выключают, тут же цивилизация. И напряжение стабильно, и свет редко отключают.

Что интересно, я описывал правду, всё так и было, кроме пыток электричеством, это я взял из какого-то пиндоского фильма. Мне показалось вставить сюда этот сюжет будет неплохой идеей. Судя по ужасу в глазах Карповича, идея вполне рабочая. Вот так подсоединив провода к гвоздям, крепко примотав, и не смотря на отчаянное мычание Карповича, вставил в розетку вилку. Свет в комнате начал скакать, а того выгнуло дугой и забило. Прождав десять секунд, я выдернул вилку, и продолжил говорить:

– Честно сказать, мне не особо ваша крысиная возня интересна. Мне интересен тот, кто отдал вам приказ. И ты скажешь мне его имя. Вариантов у тебя всего два, умереть быстро и безболезненно, или очень долго и мучительно.

Закончив говорить, я снова воткнул вилку в розетку и следил за секундной стрелкой. В этот раз двадцать секунд. Когда убрал вилку, тот минут пять шумно дышал носом, по его телу струился пот, хотя одежда итак была мокрой, что дополнительно позволяло использовать электричество. Проводимость высокая.

– Знаешь, мне стало любопытно. Зачем вам понадобился этот фарс с судом? Понятно же, что всё это липа и вам что-то нужно от меня. Итак, ответишь на вопрос?

Тот отчаянно закивал. Выдернув кляп, готовый если что заткнуть ему рот, но тот кричать не стал, сорванными связками прохрипел:

– Ты не знаешь кто отдавал мне приказ, что это за человек.

– Я слушаю. Кто?

– Ты не поминаешь куда ты влез.

– Отвечать, как я вижу, не хотим?
– снова заталкивая в него кляп, поинтересовался я, и снова под отчаяннее мычание воткнул вилку в розетку.

Всего секунд десять и тот перестал дёргаться. Быстро выдернув вилку, я проверял пульс. Чёрт, труп. Проводить реанимационные действия я не стал, просто брезгаю, так что всё протёр, воткнул вилку снова в розетку и ушёл. А вот с тем, кто отдал приказ судье, я разобрался шумно и с огоньком. Уже стемнело, час как, так что бросив два камня в окна нужной квартиры, вынеся стёкла, закинул внутрь бутылку коктейля-Молотова. Дом под охраной, жильцы не простые, быстро и незаметно не попадёшь. А тут хорошо полыхнуло. Жителей дома экстренно эвакуировали. Толстяка в халате и нужного описания я нашёл вскоре, и в суете, в темноте, сунул ему перо в печень и успел скрыться. От одежды избавился, нож выкинул, искупался в городском пруду, отмывшись, и просохнув, одел чистую одежду и вернулся к Светлане. Та не спала, меня ожидала, кстати, электричество выключили, та керосиновую лампу использовала. А на военные годы та ещё до войны купила коробку свечей, надеюсь хватит. Вот так я стал проверять сидор, котелок германский на месте, внутри кружка и ложка наличии, тут же заварка для чая и сахар с солью. Флажка трофейная, кусок мыла и полотенце, бритвенный набор, один нож, складной. Сухарей двадцать штук, две банки тушёнки, пачка макарон, и сало солёное завёрнутое в тряпицу, пять луковиц и три головки чеснока, свежий урожай. Как я и просил приготовила долгого хранения. В общем, практически повторялся тот же набор что брал, когда закончил курсы сержантов. Света конечно удивлена, но приняла мою версию что по мне ударил противник генерала Потапова, который меня награждал. Не страшно, я не расстроился. Война долгая, ещё повоюем. Эх жаль времени нет поработать по хозяину Карповича. А то тот жив, а у меня Света тут остаётся, как бы под удар не попала.

Утром та меня плотно покормила, и мы отправились к военкомату. Я в гражданке шёл, как бы как будто только что мобилизованный. Отдал повестку дежурному, тот внёс в журнал, велел ожидать, меня во вторую команду включили, после чего мы стояли и общались со Светой. Кстати, к той из Ленинграда на днях должны родственники приехать. Сестра с сыном. Это я посоветовал. Давно ещё, но те только сейчас сподобились, ладно хоть до окружения Ленинграда успели. Я об этом в письме Сталину тоже писал. А теперь с этими делами даже и не знаю, когда следующее отправлю. Наконец поступил приказ строиться второй команде, мы нежно обнялись, рука практически не беспокоила, и я встал в колонну. При мне сидор за спиной, аккордеон на левом плече, так и выступили в сторону железнодорожного вокзала. Хм, любопытно. Минский вокзал. Это выходит на Смоленское направление? Будет интересно на эту битву поглядеть собственными глазами.