Добрались благополучно, после чего приказ на посадку последовал. В теплушки естественно. Набились до полного, прилечь негде. Я устроился на нарах, успел отхватить. Вещмешок под голову, ноги поджал, места мало, и стал наигрывать мелодию, без песни, просто под настроение порпурри устроил. Народ затих, и под перестук колёсных пар я играл разные композиции. А когда устал, остановился. Почти сразу начался шум разговоров, многие возбуждены были, на войну едем. Ну, лично я в этом сомневаюсь. Чтобы необученный и не обмундированный молодняк сунули в мясорубку? Хм, а вполне в духе наших красных командиров, чем больше бойцов положишь, тем выше награда. При этом я не ругаю их, просто их так воспитали и обучили, вот и действуют так шаблонно, и немцы их бьют. Сам я надвинул кепку на глаза, старясь не отсвечивать. Моё лицо часто мелькало в газетах, какой глазастый может и опознать, а своё инкогнито я открывать не собирался. Оно мне надо? Буду по-тихому воевать, соприкасаться с историей как участник самой страшной войны в истории Земли.

К моему удивлению ехали мы целые сутки с редкими остановками. Эшелон гнали как на пожар. Не было высадки в каком запасной полку. Не было выдачи обмундирования и оружия, обучению хотя бы основ военной службы и устава. Нас просто везли на войну. Я уже выяснил, две трети парней в вагоне не служили, лямку не тянули и ничего не знали кроме того что в фильмах показывали, а там лилась откровенная пропаганда. Потому те и были уверены, немцы не побиты только потому что их ещё не призвали и теперь были в предвкушении как они погонят немцев до самой Атлантики. Моё инкогнито было раскрыто ещё вчера, я был наивен что смогу сохранить его. Поначалу те и не верили, что я тот самый Бард, врать я не хотел, а уклонится от прямого вопроса не смог, поэтому нехотя подтвердил.

– Но как так?
– озадачился парнишка примерно моих лет, другие тоже были в таком же состоянии.

– Решением военного суда был разжалован в простые красноармейцы с лишением наград. Правда, последнее судья явно по привычке добавил. Он меня не узнал, и удивился, узнав, что награды у меня уже есть. Оказалось, его не поставили в известность что я Герой Светского Союза, а вот так просто без санкции сверху лишить наград тот не мог, а уже не вернёшь, всё оформлено. Так что я еду на фронт как простой красноармеец. Куда попаду не знаю.

– А за что судили?
– спросил другой призывник.

– Ха, за мародёрство, - засмеялся я, увидев вокруг вытаращенные глаза, пояснил.
– Я признаю право трофея, если ты убил солдата противника, то всё что с него, это твоё. Ну кроме оружия и документов, это командиру сдать нужно. Если труп чужой, не тобой убит враг, то снять что либо, это уже мародёрство. Я снимал трофеи с убитых своими руками, так все делают на фронте, но мне приписали именно мародёрство. Причём, доказательства и свидетелей предоставить даже и не думали, но всё равно вынесли приговор.

– Это какие трофеи?
– спросил тот же парнишка.

Я показал наручные часы и вывалив из вещмешка содержимое показывал котелок, фляжку, складной нож, бинокль, бритвенный набор. В общем, мелочёвку.

– Вот за это и был приговор. Моё сгорело в танке, а я вернул за счёт немцев, вот и решили наказать для вида.

– И правильно, - с решительным видом добавил один из парней. Таких ещё называют активными комсомольцами.
– За дело наказали.

– А что тут наказывать, вещи нужные, - возмутился другой и вагон распался на два лагеря, одни были согласны с приговором суда, типичные шестёрки и приспособленцы, другие против, эти уже с характером и своё мнение было. Так до вечера и спорили. И да, я больше не играл, как не просили, так и сказал, что не заслужили.

И вот сутки прошли, уже утро заканчивалось, время часов десять, когда эшелон начал сбрасывать ход. Или прибыли, или снова пополнение запаса угля и воды. Оказалось, всё же прибыли, стоявшие в дверях парни, они курили там, сообщили что нас загоняют на запасной путь, а это значит всё, финиш. Да и дымы на станции, воронки, похоже тут не так и давно бомбили. Возможно этим же утром. Как поезд встал, то сразу последовали команды покинуть вагоны. Старший в нашем, сержант запаса, отдавал приказы, изредка поглядывая на меня. Я тут единственный опытный, да ещё фронтовик. Особо мы не общались, да и я больше спал, поражая попутчиков тем что мог уснуть в любой позе и при любом шуме, ничего, получат такой же опыт, тоже научатся. Выстроив колону в шесть сотен голов, нас направили прочь от станции. Шли недолго, километров пять. Да и то несколько человек в кровь ноги разбить умудрились. Тут в лесочке стояла какая-то часть и склады имелись. Видимо тут и будут формировать подразделения и направлять их по частям для пополнения, так и оказалось, нас раздели, забрав одежду, загнали в воду, кого-то к парикмахеру, мне не нужно было, и стали выдавать обмундирование. Судя по латкам, форма с раненых, или с тех что в госпиталь убыли, или с тех что умерли. Это понял не я один, многие ворчали. Исподнее тёплое вот дали, да ещё царапалось и кололось. Ничего, одел, сверху форму. Кладовщик не ошибся, глаз – алмаз, всё по размеру. Пришивать петлицы не нужно, они были, с общевойсковыми эмблемами. Ремень выдали. После оттого я встал в очередь в одну из палаток. Там опрос шёл, после чего направляли в часть. Сидор всё также за спиной, аккордеон на боку. Пока нормально. А сапоги вот мои, с которыми я с курсов выпустился и у Светы хранил. Тут выдавали ботинки с обмотками, от которых я отказался. Больше пока ничего не выдавали, включая оружие. Подождём.

Вот и моя очередь.

– Имя, отчество, - сходу велел капитан, что что-то записывал. Тот потный, разморило его на этой жаре, но застёгнут на все пуговицы. Явно уставник.

– Красноармеец Ростислав Бард.

– Служил?

– Да.

– Воевал?

– Да. Пятая армия генерала Потапова.

– А к призывникам как попал?
– наконец поднял тот голову.

– Меня не спрашивали, товарищ капитан. После госпиталя направили.

– Значит боевой опыт имеешь. Какой ВУС?

– Наводчик. Шофёр. Удостоверения шофёрского нет.

Тут это так, я всё документы оставил в тайнике, даже комсомольский билет, так что ничего при мне нет, только запись у старшего что я числюсь в его группе.

– В противотанковый дивизион направляю, наводчиком, Шестьдесят Первой стрелковой дивизии. Да, входит она в наш Шестьдесят Третий стрелковый корпус. Держи направление, в дивизию прибудешь с сформированной маршевой колонной. Формирование к вечеру будет закончено, как раз успеем присягу принять. Свободен.

– Есть, - козырнул я, кинув руку к пилотке.