Секунды тянулись, как часы, а я ждала первого удара или пощечины. Я успокаивала себя, сколько могла, но когда шеи коснулось что-то пушистое, резко дернулась и тяжело вдохнула.

Открыв глаза, я увидела, усмехающегося Вихо, который сидел между моих раздвинутых ног и держал в руках перо.

Снова у меня не получилось выдержать лицо и на нем отразилось удивление.

— У тебя такое милое личико, сладкая Дар, — пророкотал он, — когда ты удивляешься.

Перо скользнуло вниз и принялось легонько щекотать грудь. Я снова вздрогнула, и по телу пробежало приятное тепло. Перо сместилось немного правее и теперь щекотало бок.

Я тяжело выдохнула.

Сверху послышался довольный смешок.

— С тобой интересно играть.

Перо переместилось на живот. Тело снова против воли вздрогнуло. Я попыталась извернуться, но мне не дали.

— Нет-нет, кошечка моя, — в голосе мужчины я слышала сладкий триумф. — Мы еще не закончили.

Не знаю, можно ли было причислять к издевательствам то, что он делал, но ему это явно доставляло большое удовольствие. А я… А я никак не могла примириться с мыслью, что эта игра мне нравится.

Спустя пару минут таких щекотаний, когда я уже была не в силах даже двигаться. И на полном серьезе собиралась просить его прекратить. Как Вихо, рыкнув, отбросил перо и набросился на меня.

В то утро я впервые за время, проведенное с ним, узнала, что такое оргазм.

Я сидела в кресле у камина и медленно помешивала ложкой кофе. Мышцы тела приятно побаливали, но на душе было гадко.

Как такое могло произойти? За все это время я ни разу не получила удовольствия от секса, а тут меня словно подменили.

Я попыталась расслабиться, чтобы не выдавать свою досаду и неприязнь. Ох, не так я себе представляла все эти три года. Совсем не так. Конечно, частью моего плана было стать его любовницей, но уж явно не стонать от удовольствия в его руках.

Вихо сидел в кресле напротив и тоже пил кофе. С его губ так и не сошла улыбка кота, объевшегося сметаны.

К горлу подкатил ком. Хотелось встать и расколотить красивый сервиз о пол. Я злилась на себя за то, что вместо того, чтобы рассуждать здраво и холодно, позволила забыться в объятиях человека, который держит меня в рабстве.

— Как встреча с братом? — спросил Вихо.

— Нормально, — ответила я.

— Что-то на счет долга говорил?

Я различила в его голосе напряжение.

— Сказал, что устроился на хорошую работу, — честно ответила, не зная как сказать самое главное, потому что Вихо однозначно посмотрит запись. — И что всеми силами собирает нужную сумму.

— Понятно, — еще более напряженно сказал он.

Я прокрутила в голове наш с Вихо вчерашний разговор.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что это подарок? — зацепилась я часть разговора.

— Ну как же, — брови мужчины вздернулись. — Я подумал, что ты будешь рада его увидеть, разве нет?

— Рада, — выдохнув, ответила я.

Он отпил кофе. Несколько секунд он о чем-то думал, пока неожиданно не усмехнулся.

Я сощурилась и напряженно уставилась на него.

— Что смешного?

Вихо еще раз хохотнул. Настроение у него было не просто приподнятое, а какое-то чересчур радостное.

— Зря я тебе руки развязал, — сказал он. — Спину теперь щиплет от следов твоих ногтей.

К щекам прилила кровь. Я попыталась взять себя в руки, но пока делала это, Вихо добродушно смеялся, наблюдая за мной.

— Никогда не устану любоваться тобой, Дар, — сказал он и, встав с кресла, пошел в ванную.

Когда он ушел, я нервно прошлась рукой по волосам.

«Ты меня не отпустишь, Вихо, — с ужасом подумала я. — И сегодня ты дал мне понять, что никуда я теперь не денусь».

настоящее время

— Еще чая? — спросил у меня официант, весело подмигнув мне.

Я сидела в небольшом ресторанчике в Джорино и ждала, когда вернется Ил от своих родителей, которые, кстати, являлись владельцами этой ресторана.

На коленях у меня лежала Лима и сладко спала, уткнувшись носом в сгиб локтя.

Я согласно кивнула парню и, улыбнувшись, посмотрела в окно. На улице было солнечно, что еще больше поднимало настроение. Но еще больше радовало то, что сегодня у меня был выходной.

К слову, в этой самом ресторанчике я устроилась на подработку две недели назад. Сейчас Ил договаривался с родителями, чтобы меня взяли на работу официально.