— Нет, — серьезно ответил он.

У него не поменялся взгляд, и не дернулась ни одна мышца на лице. Не врал, значит.

Я встала коленом на кровать и поползла к Вихо. Он от такого моего движения даже в лице поменялся.

— Мне нравится твой подарок, — шепотом сказала я.

Я села на него сверху и выгнула спину.

И его груди вырвался восхищенный вдох. От него у меня по спине пробежали приятные мурашки. Руки легли мне живот и заскользили вверх. Легли на грудь и принялись нежно ее поглаживать.

Я томно выдохнула и принялась наблюдать за ним. Глаза чернокнижника лихорадочно заблестели, а дыхание стало прерывистым и тяжелым.

Ух, кто-то не на шутку возбудился.

— Моя Дар.

От его восхищенного взгляда и нежности, низ живота сладко потянуло. Но нет, ты так просто меня не получишь.

Его руки поползли вниз к краю трусиков. Я тут же легонько ударила по ним. Он дернулся и непонимающе уставился на меня.

— Месть, Вихо, блюдо, которое подают холодным.

— Что? — несколько отстраненно спросил он.

— Можно трогать, — коварно промурлыкала я. — Брать нельзя.

Лицо у Вихо стало таким, словно я у него только что отобрала подарок. Многое бы отдала, чтобы навсегда запомнить выражение его лица.

— Это моя благодарность тебе за Лиму.

Несколько секунд мое лицо осматривали, чтобы убедиться, что я не шучу. Но заметив мое торжествующее настроение, тут же поняли, что я серьезно. Неожиданно Вихо криво улыбнулся и резко перевернул меня. И теперь я оказалась под ним. Руки тут же жестко зафиксировали по бокам.

— Трогать, значит, можно?

Продолжая меня держать, Вихо сорвал с меня белье.

— Нет, нельзя, — быстро ответила я.

— Поздно, стервочка моя, сама напросилась.

Мои губы накрыли страстным поцелуем. Тело тут же отозвалось теплом. Вихо разорвал поцелуй и легонько коснулся губами шеи. Спустился ниже и принялся целовать грудь.

Я скрипнула зубами, но продолжала стойко игнорировать ласки. Неожиданно он отпустил руки и резко развел мои ноги.

— Знаешь, солнышко, кое-что действительно мы еще не пробовали. И раз уж ты такая недотрога сегодня, то, пожалуй, воспользуюсь этим.

Я попыталась отползти от Вихо, но меня рывком притянули обратно и дразняще поцеловали в живот, а потом поцеловали там. Тело сладко вздрогнуло. Я не выдержала и, откинув голову назад, застонала.

Это было совсем не плану. Не по моему плану.

В этот раз бой я проиграла. Он заставил меня выгибаться и кричать от удовольствия. Я слышала его смех, сквозь пелену блаженства. Он не смеялся от своей победы. Вихо, словно бы был рад видеть меня такой.

Когда я почувствовала, что вот-вот достигну пика, он отстранился и выжидающе навис надо мной. Во рту пересохло и я, тяжело дыша, чувствовала, как тело ноет в ожидании получить удовольствие.

— Дар, — прошептал он. — Солнце, давай потом будем ругаться?

Я облизала губы и согласно закивала. Потом буду себя ненавидеть. Потом буду злиться, что сдалась так быстро, но это будет потом, а сейчас мне хотелось снова стать его.

— Скажи это, — потребовал он.

В голове зашумело, а мышцы сладко потянуло.

— Возьми меня.

Он не заставил себя ждать и, глухо прорычав, он подхватил меня за бедра. Рывок и он вошел в меня. Вихо откинул голову назад и протяжно застонал. Движения были сильными и властными, но не был грубым, а наоборот прислушивался ко мне, стараясь не делать больно. Я двигалась с ним в одном темпе и вскоре совсем забыла обо всем на свете. Был только он и было только удовольствие. Когда мое тело мелко затрясло, он, глухо прорычав, словно дикий зверь, прижал к себе. А когда мы с ним оба достигли пика, он отпустил меня и завалился на кровать рядом.

— Обожаю тебя, солнце, — тяжело дыша, сказал он.

— Я тоже.

Из постели мы с Вихо вылезли не сразу. Припоминая мне коварную месть в виде воздержания от «сладкого», он раз за разом накидывался на меня. И если бы не жалостливый скулеж Лимы по ту сторону двери, то, думаю, меня выпустили бы из постели только к вечеру.

Спустя несколько минут я, надев рубашку Вихо, уже сидела на кухне и завтракала. Аппетита не было, а настроение с каждой минутой становилось все хуже и хуже.

Вихо ходил по кухне и держал в одной руке кофе, а в другой телефон. Пока он со мной полдня развлекался в спальне, телефон чуть не сгорел от огромного количества звонков. И теперь он решал накопившиеся дела.

— Плевать я хотел, что он занят, — прошипел он. — Он должен был еще вчера прилететь и отдать моему агенту амулет.

Я вполуха слушала его и задумчиво ковыряла вилкой омлет, который заботливо мне сделал собственно сам Вихо. Вкуса я его не чувствовала, но все равно ела, потому что оставлять себя голодной нельзя.

На душе было мрачно. Я бы даже сказала, что с каждой минутой ненавидела себя все сильнее и сильнее. Мне всегда казалось, что я не отношусь к тому типу девушек, которым легко вскружить голову поцелуями и ласками. Но сегодня не узнавала саму себя. Я сходила с ума от удовольствия, совсем забыв про то, что Вихо обманом затащил меня в рабство.