— Знаешь, когда Шон получил эту работу, он ничего не знал о фехтовании на мечах, а ведь в сценическом бое есть свои техника и хореография, которые на самом деле намного сложнее, чем может показаться. Это я научил его, как нужно правильно работать перед публикой, — похвастался Саймон.

— Это правда, — вставил я.

— У вас здорово получается, — снова похвалила Кит. — Особенно мне понравился эпизод с копьем. Оно пролетело буквально в нескольких дюймах от Шона. Очень реалистично!

— О, это была импровизация! — с гордостью заметил Саймон.

— Эта импровизация легко могла закончиться для меня больницей, а то и чем похуже, — сказал я и, подмигнув Саймону, незаметно кивнул в сторону Кит, давая тем самым понять, что ему самое время испариться.

— Прошу прощения, но мне нужно идти: у меня еще остались кое-какие дела. Встретимся в пабе, — тотчас сказал он и, бросив на Кит еще один завистливый взгляд, зашагал прочь.

Я выбросил остатки своего ужина в мусорный бак и немного прошелся с Кит по набережной. До бара «На краю штата» оставалась еще добрая миля, и наш путь лежал мимо павильонов с разного рода аттракционами, мимо детских автодромов, лотков со сладостями, шатров гадалок, палаток со сладкой ватой и тиров. Ярмарка вокруг нас гремела музыкой и сверкала огнями, Кит молчала, погрузившись в какие-то свои мысли. Я несколько раз пытался вызвать ее на разговор, но получил только несколько односложных ответов. Наконец я сказал:

— Ладно, давай выкладывай, что ты задумала. Я же вижу: у тебя есть что-то на уме!

Кит остановилась, поглядела на меня и кивнула:

— Я думала о тебе, Шон. Тут вот какое дело... В общем, ты должен встретиться с папой.

— Чтобы попросить у него твоей руки? Согласен!

— Господи, Шон, разве трудно побыть серьезным хоть минутку?! — воскликнула Кит и так очаровательно покраснела, что Вайнона Райдер заболела бы от зависти.

— Я совершенно серьезен, — заверил я Кит самым торжественным тоном, пристально глядя на нее. Она покраснела еще больше, так что несчастная Вайнона — если продолжить сравнение — сейчас уже загнулась бы в страшных мучениях.

— Нет, я хочу, чтобы ты просто встретился с моим отцом. Для тебя это может быть полезно. Только ты не должен идти в таком виде... Придется тебе переодеться в обычную одежду, Шон. Папа и Соня, наверное, не возражали бы, но с ними будут Трахнутый и Джеки, а они наверняка станут над тобой потешаться, — проговорила она нехотя.

Я улыбнулся, но Кит только крепче сжала губы.

— Тут есть два обстоятельства, Кит... Я, конечно, буду очень рад познакомиться с твоим отцом, но... Дело в том, что это и есть моя обычная одежда. Разве ты не помнишь эти сверкающие доспехи? Именно в них я был в Ревери. Я всегда их надеваю, когда мне предстоит...

— Хватит трепаться, Шон! Я не шучу, — перебила она, начиная терять терпение.

Я слегка отступил назад, с удовольствием наблюдая, как она кипит. Кит, несомненно, сердилась по-настоящему, но на ее лице появилась очень, очень соблазнительная гримаска, которая мне ужасно нравилась.

— Значит, ты искала меня, думала обо мне, так? — уточнил я. — Конечно, такого парня, как я, трудно забыть!

— Что это ты вбил себе в голову? — огрызнулась Кит. — Я думала о тебе вовсе не так... не так, как ты думаешь. Мне просто хочется, чтобы у тебя все сложилось удачно. А папа может кое-что для тебя сделать, так что, если хочешь произвести на него хорошее впечатление, лучше переоденься. Посмотри на себя, на кого ты похож!

— То-то я смотрю, ты глаз от меня отвести не можешь!

— Прекрати.

— Я могу замолчать, но мне трудно не замечать очевидное.

— Давай, Шон, пошевеливайся, пока мои еще в баре. Ну пожалуйста!.. Они не будут торчать там вечно, а другой возможности нам может и не предоставиться! — взмолилась Кит.

— О'кей, ладно. Переоденусь. Подумаешь, делов-то... Хочешь, пойдем со мной? Я приму душ и переоденусь, а ты тем временем пороешься в моих компакт-дисках и покритикуешь мои музыкальные вкусы, — предложил я.

— Что ж, звучит неплохо, — откликнулась Кит. — Мне нравится!

— Тебе понравится все, что мы будем делать вместе! — решительно ответил я. И если мои слова не были Самой Большой Ложью Года, я уж и не знаю, что это было.

За те немногие минуты, которые понадобились мне, чтобы смыть с себя пот и соль, по долине реки Мерримак к побережью спустилась гроза. Всю неделю, что я провел в Солсбери, это повторялось чуть ли не ежедневно. Солнце и удушливая жара днем, ливень с грозой вечером. Порой мы с Саймоном выбирались на крышу, пили пиво «Сэм Адамс» и, глядя, как извилистые молнии лупят прямо в купол атомной станции, мечтали о том, чтобы наше унылое существование оказалось скрашено хотя бы небольшой аварией на реакторе.

Тщательно вытершись полотенцем, я надел рубашку и джинсы. Кит тем временем разглядывала мои книжные полки. Книги ее не заинтересовали — она только притворилась, будто читает названия на корешках, зато подборка компакт-дисков настолько очаровала ее, что она даже не сумела этого скрыть. Все это были последние английские диски с самой модной музыкой, которая опережала американскую года на два-три, а то и больше. Обложки дисков вызывали у нее неподдельный восторг. Почти минуту я наблюдал за тем, как Кит перебирает эти сокровища, но тут она обернулась, и мне пришлось притвориться, будто я смотрю поверх ее головы в окно.