— Вот теперь ты начинаешь меня раздражать, — сказал я. — Ты совершенно не умеешь разговаривать со старшими. Почему бы тебе не свалить в туман, пока я окончательно не разозлился?

— А почему бы тебе не рассказать, какого черта ты вздумал увиваться за Кит? Давай выкладывай, пока я не размозжил тебе башку! — прорычал он.

— Должно быть, тебе почудилось, приятель. Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Как же — понятия не имеешь! Да ты вешаешься на нее весь вечер и думаешь, что я ничего не вижу. Она моя, понятно? Так что тебе лучше исчезнуть, пока не нарвался на неприятности.

Я глубоко вздохнул. Как мне поступить? И что бы посоветовала мне Саманта? Разумеется, я знал ответ на эти вопросы. Вздуть «бойфренда» будет очень приятно, но это может привести к осложнениям.

— Послушай, приятель, я действительно не понимаю, о чем ты толкуешь. Кит — милая девушка, но она не в моем вкусе. Единственное, что мне нужно — это работа. Мне не нужны неприятности, — сказал я примирительно, решив разрядить обстановку. Я даже отступил немного назад, чтобы, так сказать, обеспечить ему психологический простор для размышлений.

Джеки, однако, нелегко было отказаться от драки. Кровь у него в жилах бурлила, и он просто не мог отказать себе в удовольствии.

— Я видел, как ты на нее смотрел. Придется тебя проучить, ублюдок чертов! — резко сказал он и пригнулся, готовясь нанести тот самый первый удар, который я давно предвидел.

Я отступил еще на полшага.

— Я не собираюсь с тобой драться, приятель. Это же просто смешно. Я не хочу!

— Трус! Дерьмо цыплячье!

— Можешь называть меня как хочешь. Я ухожу, — сказал я.

И, сполоснув руки под краном, направился к двери.

— Я кому сказал, сотри с доски то, что ты написал обо мне!

— Отвали, щенок, — посоветовал я.

Джеки бросился вперед. Как я и предвидел, он попытался провести удар правой в челюсть, но второпях оступился и буквально обрушился на меня. Мне оставалось только отступить в сторону, и Джеки по инерции врезался головой в электрополотенце, прямо в торчащее сбоку поворотное сопло, и упал на пол. Он, правда, тотчас встал на четвереньки и бросился в сторону, подальше от меня. Над бровью у него появилась глубокая ссадина длиной около двух дюймов, кровь из которой заливала ему левый глаз.

— Ну, теперь держись, козел! Тебе это даром не пройдет, — прошипел Джеки и добавил что-то на своем южно-бостонском диалекте, который я понимал с большим трудом. Из кармана он выхватил выкидной нож и нажал кнопку, освобождая длинное и узкое лезвие. Когда Джеки, пошатываясь, выпрямился во весь рост, его куртка распахнулась, и я заметил, что — как я и подозревал — парень носил с собой оружие: небольшой, но мощный револьвер калибра .38. Сейчас он, однако, схватился за нож, а не за пушку, из чего я заключил, что Джеки хотя и глуп, но не безнадежен. Даже в пьяном виде он более или менее держал себя в руках — во всяком случае, убивать меня Джеки не собирался. Ему хотелось только ранить меня, причинить мне боль. Пожалуй, подумал я, и ножом-то он попытается рубануть наотмашь, вместо того чтобы попытаться схватить меня и нанести по-настоящему глубокую рану. Эта мысль успокоила меня окончательно.

Джеки находился между мной и дверью, так что столкновения было все равно не миновать. Чтобы дать себе больше места для маневра, я отступил на середину туалетной комнаты, подальше от кабинок.

— Ты можешь бежать, но тебе не уйти! — проговорил Джеки, и на его лице появилась отвратительная, глумливая усмешка. Кровь из рассеченного лба продолжала течь, попадая ему в глаз, и он то и дело щурился.

— Просто не знаю, что Кит в тебе нашла! — сказал я, высказав вслух мысль, которая не давала мне покоя последние два часа. Джеки и в самом деле трудно было назвать привлекательным. Бледный, болезненно худой, он вдобавок отнюдь не был обременен могучим интеллектом.

Джеки сделал выпад ножом. Он действовал проворнее, чем я ожидал, и лезвие распороло мне рукав рубашки.

— Очко в мою пользу! — рассмеялся Джеки.

Я еще немного отступил к дальней стене. Да, у Джеки в руке нож, но все преимущества на моей стороне. Он пьян, я нет. Он разгорячился, я, напротив, был спокоен и собран. Он даже ножом владеть толком не умел, тогда как я уже целую неделю ежедневно фехтовал на мечах и владел приемами рукопашного боя, которым меня обучили в армии. Наконец, я с пятнадцати лет регулярно участвовал в уличных драках, в которых уложил немало пижонов вроде него.

Потом я вспомнил прием, который сегодня уже использовал.

Сделав небольшой шаг вперед, я сделал вид, будто поскользнулся на кафельном полу туалета. Пошатнулся и начал падать.

— Попался! — завопил Джеки, не скрывая злобного торжества. Наклонившись надо мной, он взмахнул ножом, собираясь вонзить его в мою левую руку, которую я, защищаясь, выставил перед собой. Прежде чем клинок успел опуститься, я резко опустил руку, ударил Джеки ребром ладони по бицепсу и потянул его на себя. Одновременно я сделал ему подсечку, а когда он стал заваливаться, перехватил его за запястье и нажал большим пальцем на нервный узел. Джеки выронил нож и, окончательно потеряв равновесие, неловко сел на пол. Я тотчас выпустил его и, отскочив, сорвал со стены грифельную доску. Держа ее обеими руками, я с размаху опустил доску на голову Джеки. Доска развалилась пополам, Джеки вскрикнул, и я еще раз ударил его половинкой доски, а потом пнул ногой, отчего Джеки растянулся на полу во весь рост.