– Где они?

– Их база сейчас на западном мосту. Они попытались провести ночную операцию и для этого я выделил им два танковых взвода по четыре машины, но и спецназ потерпел неудачу. Выяснилось, что зараженные отлично видят в темноте. А из танков назад вернулись только пять. Один наехал на препятствие, перевернулся и был покинут, судьба еще двух и их экипажей неизвестна.

– Понятно, – кивнул я. – Что по подкреплениям? Как скоро ждать подмогу?

– Не скоро, – покачал головой генерал. – Сейчас все ближайшие силы брошены на создание второго круга оцепления, радиусом в триста километров и протяженностью девятьсот с гаком. Просто потому, что некоторое число беженцев успело удрать подальше, в мой карантинный лагерь они не попали. Неизвестно, сколько их, зато точно известно, что среди них был как минимум один зараженный…

– А вот это уже совсем хреново… Откуда эта информация?

– Зараженный объявился в деревушке неподалеку где-то через час после того, как мы установили оцепление, то есть, он был из проскользнувших. Он там заразил еще восемь человек, включая деревенского констебля, но констебль оказался настоящим героем и спас ситуацию. Перебил всех зараженных, оповестил свое начальство и застрелился. С тех пор прошли уже сутки с гаком, больше нигде зараженные не замечены. Но мы пока что сами по себе, и если вы печетесь о людях, которые все еще живы и здоровы… Вообще-то, они могут сидеть в григошевках еще долго, пока не кончится вода и еда, однако в ближайшие дня четыре им точно не на кого надеяться, кроме как на спецназ и, может быть, на вас. У спецназа есть даже дирижабль, но с его помощью провести спасательную операцию нельзя: у григошевок крыши островерхие, с закосом под дворцы и замки, все-таки это раньше было жилье дворян…

– Ладно, вас понял. Сообщите командиру спецназа, что мы выдвигаемся к ним.

– Хорошо. И удачи вам там.

– Спасибо, хотя обычно я полагаюсь на дульную энергию.

Я вернулся к своей машине и сказал Ковальски:

– Рули вокруг оцепления к западному мосту.

Еще на подходе к западному мосту нас встретил посланный навстречу боец. Я сразу заметил его, так как он забрался на крышу армейского внедорожника и просигналил мне фонарем.

– Паркуемся вот тут, где есть свободный пятачок, – скомандовал я по тактической рации остальным водителям, – и начинаем разгружаться, разминаться и готовиться к бою.

Спецназа оказалось совсем немного – человек сто с небольшим, но я сразу понял, что это не кто попало: лица в основном близки к тридцатнику, причем большинство – за тридцать, а не до. То есть, люди не просто с опытом, а очень талантливые. Недаром отец Сашика не раз ему говорил: «Остерегайся пожилых людей в профессии, представители которой обычно умирают молодыми».

Ну а тридцать лет для спецназа, имеющего дело с потусторонней дрянью – это не настолько дохрена, как двадцать пять для эстэошника, но все равно очень много.

Командир, полковник по имени Масловски, меня тоже не разочаровал: ему и вовсе за сорок, его два помощника чуть моложе – и тоже матерые, один со шрамами на лице. И да, уже с первых минут общения с ними я понял, что первое впечатление оказалось правильным.

– У вас есть план? – спросил он меня сразу же после знакомства.

– Нет, – признался я. – Единственный способ ведения спасательной операции, который мы знаем – убить всю дрянь как можно быстрее, сократив жертвы до минимума. Но в масштабах города-миллионника для этого нужно не менее двадцати команд одних только эстэошников, не считая пехоту и огнеметчиков. А у вас план есть? В смысле, новый, не тот, который не удался вам ночью.

Масловски усмехнулся:

– Это генерал Аверский так сказал? Я считаю, что ночная операция прошла успешно: разведка удалась, я получил новые данные, нанес противнику потери, а сам потерял семь человек, из них убитыми только двоих, остальные ранены.

– А что танкисты?

– Судьба двух танков с экипажами пока неизвестна. Я без понятия, куда они делись, но полагаю, что дело в человеческом факторе. Мышление Аверского уже перешло на военные рельсы, знаете ли.

– В каком смысле?

– Если надо дать кому-то подмогу, то в мирное время вы посылаете своих лучших людей, чтобы они не облажались, не выставили вас некомпетентным офицером и не сломали вашу карьеру. А в военное вы даете худших, чтобы не поставить под угрозу ваши собственные задачи. Танкисты оказались некомпетентными новичками, один танк умудрился перевернуться, съехав с мостика, на ровном месте. Я бы не очень удивился, если б узнал, что у других что-то пошло не так, они запаниковали и покинули машины, став легкой добычей… Аверского я не виню, разумеется, на его месте я поступил бы так же…

– Вы потеряли танки из виду или что? Вас отсекли?

– План был такой, что танки идут вперед, наводят шороху, привлекают к себе зараженных, или наоборот – распугивают… На тот момент мы еще не знали, как у них работает голова. Затем танки должны были поставить дымовую завесу, а мы под прикрытием ночи и дыма рассчитывали добраться до ближайшего дома, где забаррикадировались выжившие. От моста – всего триста метров по прямой, хотели пройти через сквер в обход…

– И что пошло не по плану?