— Не знаю, — он пожимает плечами и прячут руки в карманы брюк. — Просто вопрос…

— Ты сам в порядке?

— Мы можем поговорить? — он сжимает ручку дверцы и вонзается в меня глубоким пронзительным взглядом.

Я поддаюсь ему, кивая, но проверяю коридор над его плечом и замечаю, что Рома занят разговором по телефону. Он стоит к нам спиной и собирается войти в свой номер, не замечая, что Олег решил задержаться на моем пороге. Впрочем, Олег в следующее мгновение осторожно прикрывает дверь и протягивает ко мне ладони. Он кладет их на мою талию и крепко зажимает, давая вспомнить, сколько силы в его мужских руках.

— Я соскучился, — произносит он с хриплой оттяжкой. — Ты сидела рядом весь полет и пытала меня.

— Пытала?

— Сколько я уже без тебя? Я сбился, маленькая.

— Мне иногда кажется, что я нужна тебе только для секса.

— Нет, — он резко качает головой, а потом притягивает к себе рывком, наталкивая на натренированное тело, которое состоит из налитых мускулов и рефлексов, что ведут нас дальше по номеру; туда. где уже должна быть кровать или любая более-менее мягкая плоскость. — Ты нужна мне вся. Но, когда у меня нет долго секса с тобой, я могу думать только о нем.

— А если я не хочу?

— Зачем тогда потянулась ко мне? Ты ведь тоже соскучилась, — это не вопрос, он словно озвучивает очевидный факт за меня. — Признайся, маленькая. Хватит играть со мной, я уже согласился на твои условия.

— Я думала о тебе, — я с трудом произношу простые слова.

Он прав, черт возьми. Я думала о нем, пока мы летели, за время полета я сама извелась, чувствуя пронзительную близость Олега и Ромы. Их запахи, короткие фразы, тепло, которое можно было ощутить, если чуть подвинуться или выставить локоть. Я сидела между ними и не могла самой себе признаться, в какую сторону меня тянет больше. Или боялась признаться?

Но сейчас передо мной Олег. Он один, и моя женская природа откликается именно на него. Может, они распалили меня вместе, но Олег первым шагнул навстречу.

— И о чем ты думала?

Олег подхватывает меня на руки и несет дальше. По его уверенным шагам становится ясно, что он уже выбрал цель и разглядел за моей спиной подходящее место для секса.

— Я сделаю, — добавляет он, целуя меня в висок и облизывая мою кожу жадным языком. — Потом, конечно, попрошу кое-что взамен, но сперва всё, что пожелаешь.

— Взамен? Ты еще и торгуешься…

Я не договариваю. Я задыхаюсь, когда он усаживает меня на комод и сгребает прочь все вещи. Что-то стеклянное разбивается об пол, но это неважно. Важно то, что Олег стаскивает с меня куртку, а через секунду и джинсы, которые тоже падают на пол.

— Олег…

Я жалобно выдыхаю его имя, когда он сдвигает мои трусики в сторону и проводит пальцами между моих ног. Он ласкает меня и поглаживает, и мучает ожиданием того, что он вот-вот вспомнит свою резкую и пылкую натуру и толкнется. Засунет в меня свои пальцы и заставит дрожать с каждым размашистым подготовливающим толчком.

— Так? — спрашивает он и по его густому баритону становится ясно, что он почуял свою власть надо мной и убедился, что я фантазировала о нем не меньше, чем он. — Или сильнее? Глубже?

— С каких пор ты спрашиваешь?

— С тех самых, как узнал, что моей жене мало меня одного.

— Твоей жене, — я повторяю за ним и закусываю губу до боли, когда он все-таки врывается в меня и растягивает двумя пальцами.

Я переношу свою злость на него и накрываю его губы. Олег в ту же секунду напирает на меня, склоняясь, и зажигает откровенный пошлый поцелуй. Он засовывает язык мне в рот и обводит каждый мой уголок, стирая к черту мой гнев. Я хотела укусить его, но вместо этого шире распахивают рот и позволяю ему хозяйничать и делать всё, что он захочет. Ведь я дрожу от этого и чувствую, как внутри нарастает жаркая буйная волна желания.

— Ты можешь называть себя, как хочешь, — произносит он над моим ухом, разрывая голодный поцелуй. — Но я-то знаю, что ты моя. Ты сама запуталась, но ты поймешь рано или поздно. Наверное, настала моя очередь ждать твоего возвращения.

Возвращения…

Меня поражает слово, которое подобрал Олег. В его глазах я заплутала и заблудилась, причем точно также, как он однажды. Он бросил семью и пустился в бега, а я теперь плачу ему тем же — разрушаю нашу семьи и не позволяю ему вернуться. Я слышу его мысли так отчетливо, что мне на мгновение кажется, что они мои собственные.

Я ловлю ладонь Олега, сжимая его запястье, и он останавливается. Странно, мне не понадобилось прикладывать силу или просить злым голосом, неожиданно оказывается достаточно моего легкого прикосновения. Я отстраняюсь от него и его пальцы выходят из меня, тогда я соскальзываю с комода, но забываю куда собиралась идти. Мне тесно в собственной голове, я кручу его честное признание и начинаю думать о том, что он все равно рядом.

Он уверен, что я слепо наказываю его, допуская Рому к своему телу, но он все равно полетел с нами и явно дал себе установку держать кулаки при себе. Он подыгрывает мне? Показывает, что изменился и лучше любого другого понимает свою вину?