— Может, и не смог бы, — уклончиво ответил я, хотя сам себе признался уже давно. Не смог бы. Чертов портал на Новочеркасской работал хер пойми по какой схеме. Нам пришлось гонять на мотоцикле кругами то туда, то сюда, а пару раз даже выехать наружу.

— Там весь смысл заключается в том, чтобы заблудиться. Понимаешь? — Оксана пристально посмотрела на меня. Да, в мире снов она выглядит покрасивее. Ну это почти у всех сновидиц так. В реале ничего выдающегося, а здесь красавица писаная.

— Поверить в то, что ты потерял путь, — усмехнулся я.

— Вот именно. Тогда город считает, что ты слишком легкая жертва, и поглощает тебя.

— А тебе не кажется, что он, ну как бы это помягче выразиться, туповат?

— Это просто эгрегор, Сергей! — воскликнула ведьма, — он не может быть тупым или умным. Он вообще не имеет личности! Особенно если это город. Он считывает и питается нашими эмоциями, ощущениями. Блин. Это сложно объяснить.

— Это программа, — сказал я, — безликая и холодная. Он создан миллионами людей, воспет сотнями поэтов и нарисован тысячами художников. Он стал таким, каким его видели и возносили, и ведет себя соответственно ожиданиям. Для кого-то он прекрасен и ярок, а кто-то видит в нем только серое уныние.

Мы приехали сюда всего несколько минут назад, причем за рулем был я. Слева, через речку, громоздились старые желтые и оранжевые дома с широкими коричневыми дверьми парадных. Собственно, мы почти добрались. Щас перескочим через мост, да поддадим газку по Кутузова. Там буквально пару минут, учитывая, что я на этом моте гоняю как идиот. Соскучился, блин.

— Согласна, — Оксана кивнула, — ну а то, что ты с Санычем схлестнулся, это вообще огонь. Он-то мужик мирный, хотя и со своими тараканами.

— Да они у него с ладонь, епта! — воскликнул я, — он меня даже слушать не стал. Сунул шляпу в рот и давай жевать. У вас здесь все такие двинутые?

— А они все правильно делают, — ответила девушка, — их задача сбить тебя с толку. Вызвать у тебя удивление и ступор. Это поможет им нанести первый удар, который ты не ожидаешь. А Саныч, он молодец. С дикарями давно гавкается, а они его все никак взять не могут.

— Он и правда православный?

— Да. Это не мешает ему осознаваться. В тусовку Саныч пришел давно. Начинал как и многие с Кастанеды. Ел всякие поганки, двигал точку сборки, шарохался по лесам, искал места силы, тренировал тело сновидения и проходил врата. Срался на форумах с теми, кто читал Кастанеду, но понял не так как он. С Ксендзюком вот в терки вошел.

— Не так страшен Кастанеда, как тот кто его прочитал, — в который раз вспомнил я древний, но актуальный мем из интернета.

— Прочитал, а понял по-своему. Так будет точнее. В общем, Саныч осознал, что он настоящий воин, ведь недаром в девяностые в карате ходил, получил коричневый пояс.

— Странно, что не черный!

— Ну он иногда говорит, что стал мастером, да кто же ему поверит? — хохотнула Оксана, — а потом он увидел в одном из ОСов Иисуса Христа, который лично пришел к нему и попросил стать его воином и защитником веры православной.

— Охренеть, — только и выдавил я.

— Вот именно. Ты же сам знаешь, Сергей, что чем дальше мы забуриваемся в ОСы, тем наша критичность становится слабее. В какой-то момент мы вообще не можем отличить простой ОС от откровения. Вот и Саныч не смог. Поверил и теперь он воцерковленный мастер.

— А что за штырь он вогнал мне в руку? Я его не смог выдернуть.

— Не знаю. Может быть, какая-то его новая штучка? Вряд ли это артефакт. Наверное, создал предмет, намолил его, освятил в церкви, да протащил в сон. Вот тебе и реальное оружие.

— Хм, звучит убедительно, — согласился я, — я тоже таскал в сон разные предметы для осознания.

— Это стандартная техника, но ведь ее можно модернизировать. Все зависит только от силы намерения и количества света, что ты в нее вкладываешь. Артефакт — это предмет, который ты перекачал и тем, и другим. Разве нет?

— Может быть и так, — ответил я, — ну что погнали? Посетим Медного всадника?

— Даже не знаю, зачем он тебе нужен. Он странный. Меня мама к нему водила в детстве, что в реале, что здесь. Жутковатая статуя, — Оксану аж передернуло, — но если ты хочешь, то пойдем.

Мы спрыгнули с моста и направились к мотоциклу. Я лихо запрыгнул на него и почувствовал, как мягкие женские руки обвивают мой торс.

Разгоняться не буду. Проскочим с фазовым ускорением. Я надавил на красную кнопку, и «Харлей» громко зарычал, но его благородный рев исчез в настолько громком гудении, что я чуть с мотоцикла не свалился. Я посмотрел вправо и с удивлением вытаращился на темные клубы дыма, вырывающиеся из всех трех труб «Авроры».

— Это нормально вообще? — спросил я, слыша звук корабельной рынды и далекие вопли матросов. Крейсер собирался отходить от места своей дислокации, причем без каких-либо буксиров! Конечно, ходят слухи, что это уже не та «Аврора», что этот корабль собрали из говна и веток и наглухо забетонировали прямо рядом с пристанью, но нет. У корабля только часть двигателя демонтировали, да сделали новую обшивку. В общем, самостоятельно он двигаться не может. Но что я тогда вижу сейчас? На корабле включились прожекторы, и длинные лучи принялись шарить по глади черной воды и набережным.