— Быстрее, Сергей! — воскликнула ведьма, — нам нельзя попадаться к ним на прицел.

— Стрелять будут?

— Еще как! «Аврора» патрулирует все широкие каналы и отсекает любые нападки иномирцев или агрессивных дримеров.

— Да ладно? А кто же управляет этой штуковиной, или она сама по себе — один огромный спрайт?

— Как кто? Евгений Егорьев! Единственный и неповторимый командир корабля. Погибший в его недрах во время Цусимского сражения.

— Божечки-кошечки, — я покачал головой и дал по газам. Мотоцикл взвился стрелой в небо, и наши спины осветил яркий свет. Послышались крики, а потом раздался треск пулеметов. Пространство рядом с ними вспороли яркие трассеры. Мы плюхнулись на асфальт и погнали по проспекту. «Аврора», дымя и гудя, тронулась за нами, и я понял, что уходить от нее по набережной — глупая идея. Поэтому я дал влево и свернул к Фонтанке. Сюда этот крейсер точно не повернет. И я оказался прав. Корабль застыл напротив моста, дал пару очередей нам в спину, а затем медленно двинулся дальше.

— И кто-нибудь пробовал добраться до командира корабля? — спросил я.

— Зачем? Там почти пятьсот спрайтов матросов. Замучаешься пробиваться через всех. Света не хватит.

— А если не тратить свой, а просто иссушать их? И что будет с кораблем, если он утонет, например, или взорвется?

— Он появится на следующую ночь. Город восстановит его. Это я тебе точно говорю, потому что уже сталкивалась с подобным, но не с «Авророй», конечно, а с грифонами. Эти ночные стражи нередко нападают на ярких сновидцев, поднимают их высоко в небо, а потом бросают в Неву.

— Питаются эмоциями страха? — понял я и сбавил скорость.

— Вот именно. Мы с мамой умудрились одного победить, но на следующую ночь он появился снова.

— Спасибо за пояснения. Я тоже так думал. Это место очень похоже на Лимб. Не находишь?

— Если ты про мир Сновидений, то да, согласна, а Лимб — это все-таки немного иное. Это отдельный уровень.

— Но ведь в него можно попасть через сны?

— Конечно.

Я сбавил скорость, а затем и вовсе остановился, заметив, что на земле появился снег. В воздухе начали падать белые пушистые снежинки. Это нормально? С погодой на этой стороне Петербурга творилось что-то неладное. Позади меня осень, а впереди зима. Такое ощущение, что в каждом квартале своя собственная климатическая обстановка.

— Поехали, — попросила ведьма, — здесь не стоит задерживаться.

Девушка указала на сгорбившегося мужика в грязном тулупе, тащившем что-то продолговатое за собой на санках. Я догадался о его ужасном грузе.

— Они очень голодны, Сергей, и опасны, — сказала Оксана, — иногда их здесь бывает очень много, а некоторые весьма проворные. Давай не будем задерживаться.

Я поехал дальше, а сам понял, что мне сейчас чертовски не по себе. Жутко. Темные тени людей и силуэты жались к домам, а в бездонных пропастях подворотен горели жадные сверкающие точки. И все это происходило в абсолютно мертвой тишине.

— Город переживает все свои кошмары, а их у него было немало, — прошептала мне на ухо девушка, — мы просто находимся в его сне. Представляешь?

— Слишком эзотерично. Это как у индусов. Спит Вишну, и мы ему снимся. Наша жизнь бессмысленна, потому что мы всего лишь спрайты его сна.

— А почему бы и нет? Было бы забавно, если это оказалось бы правдой. Через площадь не надо ехать. Лучше сверни обратно на набережную. «Аврора» уже уплыла далеко вперед.

— Откуда ты знаешь?

— А разве ты ее слышишь? Вот и я о том же.

Я послушался совета ведьмы, проехал немного рядом с тенями несчастных мертвецов, а потом повернул на Зимнюю канавку. Полминуты, и мы снова на набережной. Корабля нигде не было видно. Телепортировался, наверное. В этом странном месте вообще все что угодно может быть, но я не перестаю удивляться новому и радуюсь как ребенок. Будет весело, если «Аврора», например, умеет летать и бомбить город фугасными снарядами.

Вскоре появился и Медный всадник. Он светился золотом сам по себе, так как никакого солнца не было. Рядом с ним высились почерневшие сугробы. Мы остановились неподалеку от него и слезли с мотоцикла. Да, статуя сильно отличалась от оригинала. Конь также стоял на задних ногах, только вот почему-то у него были длинные сложенные крылья. Пегас, не иначе. Сам Петр не носил венок из листьев оливы, как римские императоры. Нет. На его царской голове покоилась шапка. Самая настоящая — подбитая мехом, блестящая и искрящаяся драгоценными камнями. Венец Мономахов. Также сразу бросалось в глаза то, что царь сидел чуть иначе. В реале у него левая рука поднята, а правая покоится у рукояти сабли, а здесь он держит ее в руке и указывает куда-то вперед. Словно командует идти в атаку. На астральных шведов, не иначе.

Гром-камень, на котором стояла статуя, светился слабым зеленоватым цветом, и это меня насторожило. Мы подошли еще ближе к памятнику, и я длинным прыжком перемахнул через кусты и пару сугробов.

— Шапка-то небось дорогая, — брякнул я, засмотревшись на переливающиеся алмазы.

— Только не вздумай дотронуться до нее, — усмехнулась Оксана, — Пете это не понравится, и тогда нам точно хана. Ты на его саблю вторым зрением погляди.

— Не стоит, — сказал Рагни, выскочивший из меня и уже обежавший статую по кругу, — ослепнешь. В ней света больше, чем в катане твоего учителя. Просто представь, сколько народу он иссушил этой саблей.

— Ты прав, — согласился я, — только вот вряд ли это реальный артефакт. Но это не умаляет его силы, конечно. Здесь все немного иначе. Так ведь, царская ты морда?

Вопрос я задал громко, и почувствовал как гул вибраций овладевает моим телом. Вокруг статуи возникли серые всполохи. Рябь реальности. Я такие уже видел. Значит, сейчас точно случится чудо — и оно не заставило себя ждать. Послышались скрип и шорох. Искаженный злобой лик Петра обратился ко мне.

— Ох ты ж! — воскликнул я, — добудились таки. Ну извините. Сами мы нездешние. Вот пришли выказать уважение да на учет встать.