С другой стороны, в верхнем углу между потолком и стеной зияет пролом, который тянется до окна — будто кто-то большой там выпрыгнул.

В потолке тоже дыра, будто проплавленная, и через нее прямо на плиту алтаря льется чистый свет. Перед алтарем стоит старый знакомый Годфри, руки в стороны, смотрит на свет, задрал голову.

— Э-э-эльф! — донеслось из отверстия.

— Геральд, быстро к алтарю! — я толкнул его в спину.

Мы побежали, но вдруг Годфри повернулся, и нас сдула невидимая волна.

— Останется только один, — спокойно сказал он, и снова отвернулся к свету.

Мы вскочили, и Геральд повернулся, глядя на меня.

— Не нравится многоходовка, — он покачал головой.

— Мне тоже, Геральд, — сказал я, с беспокойством глядя, как из отверстия появились когтистые пальцы.

Через миг высунулась голова, черные глаза прищурились от света, эльф зашипел, будто от боли. Но не остановился, он все так же с ненавистью смотрел на меня.

Я лихорадочно соображал. Пусть Брутто все тот же друг Геральда, несмотря на сложные отношения. Как он отреагирует на то, что гном Хаммер побежал к алтарю, оставив его другана на растерзание мобу? А ведь Геральд может обмолвиться об этом. У таких гнилых чуваков, как Брутто, может оказаться воспаленное чувство солидарности. Сам же друга подложил под излучатель, но не сможет простить, что кто-то другой обидел Геральда.

И сгорит синем пламенем мое приглашение к эвенджерам.

— Геральд, замолвишь своему другу за нас словечко? — спокойно спросил я, — В Мстители хочу вступить.

— Друг говорит, клану надо помогать, — кивнул охотник и повернулся к Годфри.

— Возьми это, — я открыл обмен и ссыпал ему рекомендашки.

— Отличная многоходовка.

Я улыбнулся и пошел к отверстию. Все мы чем-то жертвуем. А вот в то, что второй раз приключится чудо и прокнет ноль целых хрен десятых шанса на оглушение, я не верил. Да и не откатился еще скилл.

Но надо дать шанс Геральду.

Я перехватил молот. Эх, мои рекомендашки. Отдал охотнику, а запомнит ли? Остается надеяться на чудо.

Вот моб уже вылез из дыры, и, странно покачиваясь и щурясь от света, уставился на меня. Медленно двинул одну руку, другую.

— Иди сюда, тварь, — сказал я точь-в-точь, как Луна.

Внимание привлек блеск под ногами. Блеск вещи, которую можно подобрать и положить в инвентарь.

Что может валяться в разрушенном Храме Эльфар во время такого эвента, как Земля Сражений? Да все, что угодно. От куска руды до какого-нибудь зрачка титана. От безделушки, и до самой уберной на всем сервере вещи.

Не сводя глаз с эльфа, я осторожно поднял вещь. Большая, как переспелый кабачок. Поднял ее на уровень глаз.

У меня глаза полезли на лоб.

— А-а-ах! — вырвалось у меня.

Хина-тарма

Это же куколка тармы. Куколка сердца города!

— Э-э-эльф! — просвистел Порочный и, оттолкнувшись, взлетел в воздух.

Смертоносная тень летела сверху, замахнувшись когтистыми пальцами.

Я даже молота не поднял. У меня едва слезы не навернулись, когда я отправлял куколку тармы в инвентарь. Просто, чтобы хоть раз ощутить это. Смысл? Ну, смысл?!?

С плиты воскрешения сюда не вернуться…

Порочный эльф 70 уровня нанес вам 971 урона.

Вы убиты!

Я только открыл глаза, как сразу понял, где я.

Темный потолок, на нем играют отсветы факелов. Рисунки какие-то, иероглифы типа египетских. А я лежу на чем-то твердом.

Ох, ну это прямо нежданчик, конечно, но я впервые был этому рад, ну просто несказанно рад. Я сразу повернул голову.

Все тот же зал, статуи со стражами вдоль стен, в конце зала трон на высоком постаменте. Пустой!

На ступенях под троном лежат все те же эльфийки, пьют кровь из бокалов, смотря туповатым взглядом и хихикают. Слышу их голоса, наверняка какие-нибудь женские разговорчики. Богу Крови кости перемывают.

Я быстро сел. Посмотрел на свои руки. Конечно, в душе промелькнула слабая надежда, что сейчас увижу кожаные перчатки моего Антшота. Но нет. Все те же рукавицы гнома.

Сердце забилось чаще. Я открыл инвентарь.

— О-о-о… — с придыханием протянул я, глядя на ячейку с хина-тармой. Аж мурашки по коже пошли.

Это мне можно не просто прийти в Сафиру, чтобы напомнить, кто я такой, я туда сразу с аргументом могу заявиться. Правда, сразу вспомнился тот поход через все локации, чтобы поставить сердце города в Рэйхан. На нубо-уровнях это будет трудновато.

Глядя на пустой трон, я вдруг понял, что не боюсь Бога Крови. Самое страшное он уже сделал.

Я спрыгнул с плиты алтаря, и нарочито вальяжно прошелся к трону, по пути кивая медленно поворачивающим за мной головы стражам. Звероголовые статуи, если бы не были каменными, наверняка бы стояли удивленными.