Удары, рассекающие плетение, нанесли все штатные маги отряда, исключая, конечно, бакалавров. И, разумеется, это не было заклинание архимага, потому что оно мгновенно развалилось, став полностью безвредным. Я выругался. Про себя, чтобы не показать никому вокруг свою слабость и свой стыд, обжигающий душу. Мне ли, потерявшему половину жизни, столько раз выживавшего там, где собирался умереть, бояться удара архимага? Трус!

Ещё дважды магистр эфира пытался наложить на нас что-то площадное, будто не в силах поверить, что мы можем развеивать подобные, привязанные к месту заклинания. Ему бы использовать что-то более нетребовательное к расположению, что-то вроде моего Града. Однако, он так и не сделал ничего подобного, вместо этого выдав себя ударом довольно привычного на вид фиолетового луча. Мгновение наша с Эрноем защита выдержала, а затем Пламит, стоявший рядом с Гвардейцем, ударил древком в брусчатку.

Сигна накрыла обе наши роты, приняв на себя заклинание врага, а спустя ещё одну секунду зелонец получил в ответ удар всех магов отряда. Не устоял даже Каир, отправивший во врага такой же фиолетовый, только более тонкий, луч.

Мы снесли весь угол здания, на миг в моей Сети мелькнула зеленая точка врага и тут же исчезла. Впрочем, я не обманывался: мелькнула она уже в отдалении от рушащихся стен, а значит эфирника мы не убили, всего лишь отогнали. Но, сбежав, беспокоить он нас перестал.

Зато густо полезли химеры. Уродливые не в меру, больше похожие на мухоловок, они рвались из всех улочек, погибая от болтов. В город мы вошли без копий. У первого ряда солдат были алебарды, а все остальные держали в руках метатели, неся за спиной пятикратный запас болтов. Химеры вспыхивали, замерзали, разрывались на куски и до строя големов добирались считанные единицы — бойцы не собирались экономить. Опаснее всего вышел момент, когда твари попытались броситься с крыши. Но не зря отряды подбирались так, чтобы перекрыть все стихии: моя Сеть покрывала всю округу, а Огонь как нельзя лучше подходит против тварей с такими тонкими лапами.

За ещё одним поворотом нас попытался остановить жидкий заслон из полусотни некроголемов, стоящих за чем-то вроде завала из опрокинутых телег и бочек. Пролом от меня разметал его середину, словно тараном, а Стена Огня от Эрноя ополовинила врагов. Остальное довершили Гвардеец и Мечник, ворвавшиеся в пролом. Костяшка и големы все того же Эрноя, не обращая внимания на закипевшую схватку, вцепились в завал, выполняя приказы расчистить путь. Через двадцать шагов мы вышли на восьмиугольную, окруженную невысокими домишками площадь, посреди которой стояла такой же формы небольшая, в три этажа, башня. Она была очень стара на вид: камень стен посерел и выветрился, покрылся пятнами разноцветных лишайников, из швов кладки давно высыпался раствор. Именно она являлась нашей первой целью.

Вперёд вырываются Костяшка и Мечник. Первый сбоку подскакивает к низкой деревянной двери, обрушивая на неё удар молота и выбивая, а второй, пригнувшись, вламывается внутрь, тут же начиная звенеть сталью. А затем внутри, опережая Костяшку, оказываюсь я, хотя это и не по плану. Вот только остановить меня, начавшего двигаться к цели в магическом трансе, может разве что мастер меча, но Катирия, даже появись у неё такое желание — на левом острие отряда, обтекающего башню и рвущегося к другим выходам на площадь.

Внутри неожиданно нет деления на этажи: один зал, потолок которого теряется в полумраке высоко над головой, а больше половины пола занято сложной холмоподобной конструкцией, буквально выращенной с помощью тысяч кристаллов. Вот только на них уже откинуты два разрубленных некроголема, своими телами превратившими в пыль несколько десятков кристаллов и нарушившими целостность магической системы.

Хреново.

И это не о накопителях, раз я не ощущаю никакого выплеска маны. Я о другом: похоже, поддавшись эмоциям и доказывая себе, что случившиеся раньше это всего лишь минутная слабость, я нарушил планы и стою здесь не зря.

Мечник, уже не раз сходившийся в тренировочной схватке с Катирией и показывавший мне, как много он сумел перенять ее таланта с мечом, сейчас бьется всего с двумя некроголемами и, невзирая на всю свою силу и умение, не может их даже отбросить. Больше того, на моих глазах он пропускает удар, выбивающий искры из наплечника. Две закутанных в серые плащи фигуры с широкими мечами теснят его с каждым ударом, следя за каждым его взмахом поворотом закрытых шлемов с узкой щелью для глаз.

Темные отродья! Их в Сети три.

С проклятьем я отправляю на помощь голему Улей, а влево Копьё, в буквальном смысле выдергивающее из невидимости ещё одну тварь. Вполне обычную и уже окончательно мертвую.

Десятки ударов игольчато-острых клинков воздуха из Улья лишь бесполезно скользят по чудовищно толстой, сверху покрытой старой, расползающейся кожей броне некроголемов. Я касаюсь заклинания мыслью, пользуясь тем, что оно в пределах ауры. Удары смещаются, теперь уже я сам пытаюсь найти стыки пластин, ужалить в щели забрала. Тщетно. Словно там, под сталью, нет никакой человеческой и хрупкой основы.