Прежде всего из-за консерватизма местных. Жизнь на протяжении веков в условиях голода вынуждала их держаться за проверенные, дедовские методы и культуры с отчаянием обреченных. И никакие увещевания или позитивные примеры тут не работали. Это в свое время отмечал еще Энгельгард, изучая хозяйство на селе в XIX веке. Ведь крестьяне отрабатывали на латифундии, выполняя все нормально и вполне современно, а потом шли к себе и делали все по старинке. Они видели, что у владельца этого крупного сельскохозяйственного производства все получается. Они умели это все делать. Но все одно — держались за проверенные праотеческие методы. Здесь же, в IX веке, ситуация выглядела еще более печальной и беспросветной.

Имелся и другой, не менее важный фактор. Но косвенный. Дело в том, что использование высокоэффективных культур сильно истощало почву. А это требовало введения в практику севооборота. И не трехполья, а нормального севооборота с регенеративными культурами и правильной их комбинацией. Как это делать Ярослав толком не знал. Только какие-то обрывки сведений где-то на краю сознания.

Он помнил о том, что клевер, люцерна и бобовые способствуют повышению урожайности почвы. А овощи, такие как картофель, репа или капуста, наоборот, ускоряют ее деградацию и обеднение. Также он помнил о так называемом Норфолкском цикле, впервые примененном в Англии в XVI веке, ставшей основой Британской сельскохозяйственной революции[1]. В оригинале она выглядела так. Первый год — озимая пшеница, второй — турнепс, третий — ячмень, четвертый — клевер. Но встречались и варианты. Так как кормовых культур Ярославу не требовалось слишком много, то турнепс вполне можно было заменить картофелем, ячмень — более важным овсом, а клевер тем же горохом…

Всю зиму с 863 на 864 год Ярослав готовился. Кузнецы изготовили нормальный отвальный плуг, соху, борону и так называемую «пружинку[2]». И как наступила весна весь легион бросился на расчистку новых сельскохозяйственных угодий. Триста мужчин, сконцентрированных на таких работах, вещь великая. Меньше чем за месяц они сумели расчистить от леса и выкорчевать пни, вместе с крупным, близко залегающими к поверхности корнями четыре квадратных участка примерно по гектару, расположенных рядом, считай в ряд. Да с небольшим зазором до леса для кольцевой грунтовой дороги. Отделялись они между собой полосой леса в тридцать шагов. И проезды между ними шли не единой магистралью, а чередовались, дабы уменьшить влияние ветра.

Потом все это дело распахали плугом. Разбивалось пружинкой и бороной. И пускалось в дело.

Первый не стали пока ничем засаживать, оставив под озимую пшеницу, что сеяли обычно осенью. Тогда же, перед засевом и планировали перепахать еще раз это поле. Не полбу, а именно пшеницу, семена которых Ярослав привез с собой из будущего. На втором участке, нарезав грядки сохой, посадили картофель. Точнее его глазки[3], расположенными в шаге друг от друга, чтобы растения меньше конкурировали. Третий засеяли овсом, а четвертый горохом. Все — современными сортами.

Откуда семена?

Так Ярослав хоть и не мог в полной мере этим вопросом заниматься из-за задач более насущных и связанных с выживанием в агрессивном военном окружении, но все равно — держал в уме. И маленькие делянки, силами своих подчиненных, в пойме Днепра держал. Из-за чего к 864 году у него набралось и картофеля на засев, пусть и глазками, и гороха, и пшеницы, и овса.

Легионеры на этом не остановились и занялись подготовкой других делянок под будущий год. Но в уже менее напряженном режиме. Благо, что имели, в отличие от местных жителей для этих целей нормальный инструментарий. И пилы двуручные, и лома, и топоры, и лопаты стальные, и тачки, и носилки, и прочее. Лес же, что валили, старались вывозить и пускать в дело. Где на строительные нужды, где на дрова. Да и камни, что выбирались из почвы при ее расчистке, вывозились на обозных телегах легиона к Новому Риму. Полезная ведь вещь! Ценная!

Да, пришлось обойтись без удобрения золой. Но Ярослав не переживал. Совсем не переживал. Кое-как удастся справиться с этим вопросом. И эти поля он и осматривал, а также новые делянки, что его легионеры расчищали. Он ведь с их помощь начал делать одно очень важное дело — «взлетать на холмы», то есть, начать осваивать земли, удаленные от речных террас. Для чего строил грунтовые дороги и эшелонировал поля в сторону от Днепра в лесной массив. Как раз вдоль той дороги, что шла параллельно волоку и теперь становилась важной транспортной магистралью.

В оригинальной истории «взлет на холмы» на Руси начался только во второй половине XIII века под давлением монголов. Они постоянной угрозой разорения вынудили уходить селян в сторону от рек — в леса. А до того все селились только вдоль рек и обрабатывали земли только так называемых речных террас. Очень небольшие земли. Что накладывало массу ограничений на площади сельскохозяйственных угодий в целом и пастбищ в частности, а также на численность населения. Кормиться то большому числу народа было не с чего.

В той же Франции этот процесс начался раньше — в XI веке — из-за перенаселения. Людей оказалось так много, что их стало некуда девать. Часть из них была сброшена в Крестовые походы, а часть, после знатной резни за передел власти, стала заниматься внутренней колонизацией и заселять водоразделы.

Почему раньше этого не делали? Из-за проблем с логистикой. По реке возить грузы было легче и проще, чем по дорогам… которых, к слову, и не было. Вообще не было. В Европе еще кое-где имелись старые римские дороги, но их явно не хватало для этих нужд, так как они носили характер «федеральных трасс» и в свое время использовались для переброски войск по внутренним землям. А на Руси не было и этого. На Руси в те годы и с пастбищами были проблемы, и с «фондом подвижного состава». То есть, ни телег, ни мастеров по их выделки, ни нормального количества тягловых животных попросту не имелось за ненадобностью. Особенно у бедняков и селян.