Ее вывозили в специально построенный возле Нового Рима погреб. На возвышении. Да такой, чтобы можно было зимой перебирать. И тепло держалось. И водой не заливало даже в паводок или сильный дождь.

Да и для зерна удалось построить несколько специализированных амбаров. Один то Ярослав возвел в самой крепости. Плюс еще запасной в его ближайшем пригороде.

Там все было устроено просто и банально, но крайне необычно для тех лет.

Это был длинный двухэтажный сарай из землебитных стен с двухскатной высокой крышей.

На нижнем этаже у него был сквозной проезд с распашными воротами. Чтобы через него свободно мог пройти фургон. Там, слева и справа от этого проезда располагались деревянные бункеры из пиленых оструганных досок для зерна. Приподнятые над землей они имели пол с заметным наклоном и выпускное отверстие снизу, закрываемое задвижкой. Так что набирать зерно в мешки, корзины, горшки и прочие емкости не составляло труда.

Второй этаж был не менее интереснее. Там был такой же проезд для фургона, но с решетчатыми парапетами. Такие же распашные ворота. Только к ним шел еще подъемный помост для въезда. Чтобы фургон, груженый зерном, мог туда спокойно въехать и, разгрузиться, ссыпая зерно из мешков сразу в бункеры. Сверху.

Возможно подход Ярослава был излишне заморочен, но он хотел так. Чтобы, в случае необходимости, можно было быстро разгрузить или загрузить зерно и люди спину лишний раз не рвали. Да чтобы на земле не лежало. Да проветривалось. Да не мерзло. Да кошкам было просто за грызунами охотится.

Само собой, у столь важного объекта всегда был пост. Круглосуточно. В любую погоду. И не маленький. Десять человек! Частью из легионеров, частью из ополченцев, активно привлекаемых к защите столь важного имущества. Ведь без еды им всем не жить. И за сон на этом посту секли нещадно и прилюдно. Как и за сон на посту у колодцев Нового Рима.

— Да уж… опять беда, откуда не ждали, — рассматривая мешки с картошкой, произнес Ярослав. — А ты говоришь Трюггви. Пустяки это, а не беда. Разберемся как-нибудь. Чай не безумные берсеркеры приедут.

— Что случилось? — Обеспокоился Добрыня.

— По этому году мы уже все запасы еды в хранилища крепости не поместим. А что будет в будущем году? Вон сколько полей расчистили.

— Так и жрут все в три горла. Да работников ты берешь изрядно. Так что это не беда. Быстро все опустошать.

— А если хазары вновь придут? Сразу после сбора урожая. Они ведь займут все, что вокруг крепости лежит. И все разграбят.

— Да ну… — отмахнулся Добрыня. — Мы надысь их так приголубили, что они еще долго не сунутся. Да и ты сам сказывал — им не до нас.

— Всякое может случится, — чуть помедлив, произнес консул. — Хазары могут не выдержат давления огузов и половцев, что на них натравливает Хорезмшах. Возьмут да подчинятся халифату. И тогда сила там, на Волге да Дону получится великая. И этой силе мы будем совсем не к месту. Хазары, подкрепленные могуществом огузов, половцев и бойцов из Хорезма могут прийти к нам в дом и все тут порушить.

— А такое может случится?

— Всякое может случится, — пожал плечами Ярослав, повторившись. — И нам нужно быть готовыми к этому. А мы все вот так… под стенами ставим. Без прикрытия. Рисково. Очень рисково.

— Так что делать?

— Как что? Новую стену. Вторую. Теперь уже ее вести дальше от первой, захватывая больше земли. Чтобы и хранилища новые там спокойно встали. И кузнечные мастерские. И прочее. Да и конюшни большие где-то нужно размещать. В общем опять хлопоты.

— Хорошие ведь хлопоты.

— Хорошие, — кивнул Ярослав. — Но я по будущему году хотел работничков направить дальше поля расширять, да волоку обустраивать. А придется, судя по всему, всех на крепость направлять. Одно хорошо, леса в этом году добре заготовили да к городу свезли. Там в штабелях он просохнет и на лето в дело пойдет.

— Меня пугает это… — помолчав, произнес Добрыня.

— Что?

— То, как Гнездо растет… хм… Новый Рим. Еще семь весен назад — крупное поселение было. Да. Но более сотни ополченцев в строй поставить не могло. А сейчас? Оно выглядит как чудище какое, что жрет, гадит да растет. Больше людей требуют больше еды. Больше еды требует больше земли за стеной. А больше земли дает поселить большему количеству людей. Это выглядит ужасом без конца и края.

— Не все так плохо, — по-доброму улыбнувшись, произнес Ярослав. — Всему есть пределы. И поверь, здесь они очень небольшие.

— Небольшие?

— По меркам державы ромеев времен ее расцветов наш Новый Рим — просто укрепленная деревушка, либо мелкий городишка. Самый что ни на есть ничтожный. Здесь и сейчас он да — величина. Ничего крупнее нет в округе. Но это здесь и сейчас. Просто потому, что остальные люди живут по лесам в землянках малыми селищами да деревушками. Все ведь познается в сравнении. Мда. После большой стены нам будет чем заняться.