Но это — ладно. Общая информация. Намного важнее было то, что они могли ему выставить еще сотни полторы — две рекрутов, а то и все три. Ежели все решатся участвовать. А это огромный ресурс! И им нельзя было вот так разбрасываться. Поэтому Ярослав, чуть подумав, предложил старейшинам интересный ход, дабы спровоцировать остальных.

— Я мню — записать ваши рода нужно. Выбрать каждому свое имя и записать. — Произнес он на этом импровизированном тинге со старейшинами племени.

— Зачем? — Удивился один из них, выражая всеобщее мнение.

— Как зачем? Дабы потомки знали своих предков. Чтобы не хуже, чем у ромеев было. Там ведь только уважаемые семейства так смеют именоваться. А кто вы, раз выставляете рекрутов? Уважаемые и есть. Кто посмеет назвать вас не уважаемыми? Смело бросьте в него камень! А тот, кто не хочет в этом славном деле участвовать, пусть сидит и завидует. Ибо не будет у их родов имен пока не одумаются.

Народу это очень понравилось.

И Ярослав, «не отходя от кассы», предложил им римскую систему именования. Из тех самых номенов, когноменов и так далее. Только переведенных на понятный местным язык и с развернутым пояснением. Само собой, предложил он систему римскую не лоб в лоб, а в слегка адаптированной форме, дабы проблем ее родовых избежать.

Это предложение также вполне устроило старейшин, и они занялись увлекательным делом — прениями. Надолго. Как бы не до конца ярмарки. Столь увлекательными и насыщенными, что потаскать друг друга за бороды не выглядело чем-то необычным. Ведь требовалось выдумать столько уникальных названий! Да желательно не позорных, а вполне приличных, чтобы все могли ими гордится. И не дать, чтобы кто-то иной занял то название, что нравится себе. А Ярослав, подбросив поленьев на костер сельского тщеславия, пошел заниматься куда более полезным делом — людей принимать да размещать. Их ведь требовалось перед этим всех отчистить и проверить на наличие каких-либо опасных заболеваний. Та еще морока…

Потом же, как рекрутов новых отмыли, побрили и переодели в чистую, свежую одежду, разместив в казармах, Ярослав собрал военный совет из числа своих старших офицером.

— Как вы все знаете, нашему любимому кагану хазар дали… хм… мзды, — начал этот совет консул Нового Рима.

— Чего? — Удивился Бьёрн.

— Дать мзды — это кеннинг, говорящий о том, что он претерпел тяжелое поражение.

— Хм… — хмынул Бьёрн, явно не понявший юмора, как и остальные, но жестом показавший, что не против такой формулировки.

— Если Хорезм, ведущий за собой огузов и половцев перейдет Дон и нанесет поражение хазарам с печенегами, то дело будет плохо. Остатки хазар и печенегов пойдут под руку Хорезма. И в степи на время утвердится мир. А значит степь сможет вновь обратить свой взор на нас.

— Мы уже раз от нее отбились.

— Мы отбились не от степи, а от ее данников и покоренных народов. Каган не привел свое войско, ибо оно было вовлечено в дела степи. Там борьба не прекращается ни на один удар сердца. Им очень несладко. А как мир установится — к нам пойдут. Всей оравой и пойдут.

— Плохо, — констатировал Бьёрн.

— Поэтому нам нужно готовится выступить при необходимости на помощь хазарам. И не дать их сковырнуть с Дона. А биться со степной конницей не тоже самое, что биться с пешим ополчением. Для этого я вас и собрал. Давайте подумаем и прикинем, как и чем нам бить степь…

На первый взгляд этот военный совет был бесполезен. Ведь никто из участников не воевал со степью и не знал, что ей противопоставить. Однако цель Ярослава была в другом. В том, чтобы вовлечь этих людей. В том, чтобы раскачать их немного не только в плане полевой работы, но и штабной. Все-таки они офицеры, а не рядовые вояки. И должны понимать, что делают. И мыслить, желательно, тоже уметь.

Понятно дело, что самостоятельно они выдумать ничего не могли. Ни знаний не хватало, ни фантазии. Поэтому Ярослав исподволь подбрасывал им идеи и запускал прикладное обсуждение. И даже импровизированно провел первые в мире командно-штабные игры — используя всякие подручные средства они моделировали атаку и оборону. Раз за разом. Подход за подходом.

Таким образом Ярослав, «с помощью своих офицеров, пришел к выводу» о том, что нужно иметь два комплекта вооружения и две тактики. Одну против пехоты, а вторую против кавалерии.

И если римская стратегия тяжелой пехоты с пилумами, плюмбатами, большими щитами и колющими мечами была идеальна для противостояния массам пехоты. То для «общения» с конницей, в том числе степной, было решено использовать синкретическое смешение тактики Александра Македонского и еще не родившегося Тимура. Во всяком случае пехоте, предназначенной к бою в строю, надлежало уметь не только пользоваться римским овальным щитом и колющим мечом, но и круглым греческим щитом на плечевом подвесе в сочетании с длинным двуручным копьем — пикой, известной в Античность под названием сариса. Остальной компонент — стрелки — оставался общим. В пешем походе запасной комплект вооружения и снаряжения должен был перевозиться на дополнительных обозных фургонах. В водном — на кораблях.