— И что же это за решение? — Спросил вместо Рагнара Ивар.

— Вам нужны деньги, чтобы наверняка завоевать Британию. И я знаю, где их взять. Столько, чтобы хватило всем. И я не просто скажу, но и поведу вас туда самолично… — произнес Ярослав с видом заговорщика.

[1] Хольдар — уважаемый бонд, заслуженный в походах. Держал землю в наследном владении. Был выше бондов, но ниже ярлов.

[2] Сокнхейд — синонемичое имя у скандинавов, переводилось как «Ярая слава».

[3] Ярицлейв — адаптация имени Ярослав на скандинавский манер.

[4] Этельберт — король Уэссекса, что правил с 858 по 865 год. Интересно, что в те годы традиционного английского титула king еще не было и правителя подобного ранга называли англо-саксонским словом cyning или гэльским rig, которые употреблялись вперемешку и в равном значении. Например, того же Ивара Бескостного, после его воцарения в Нортумбрии, именовали гэльским словом rig в английских хрониках. В последствии, германская традиция взяла верх и победил термин cyning, который трансформировался в king. К слову сказать, сам термин cyning происходит от общегерманского «кунингас» (не путать с «кунилингас»), который был заимствован в довольно архаичное время из финского.

Часть 2 — Слабоумие и отвага

Скажу тебе так: будь осторожен в своих желаниях, ведь они могут исполниться. А потом ты будешь бодаться с последствиями.

Ольгерд фон Эверик

Глава 1

865 год, 28 февраля, Самарра

Правитель великого и могущественного Аббасидского халифата Ахмад аль-Мустаин Биллах сидел на мягких подушках и пил кумыс. Как обычно. Ибо был всего лишь свадебным генералом в этом государстве, а не его настоящим повелителем. А еще он очень внимательно смотрел и слушал, стараясь не выдать своего отношения к ситуации с этим «наследником Константинополя», которая складывалась как нельзя лучше. Для него. Однако советники славного халифа и его командиры неистовствовали…

— В Константинополе говорят, что этот гяур[1] собирается идти завоевывать Иерусалим! — Воскликнул один из командиров.

— Пусть идет! Там мы ему голову и отрежем! — Хохотнул другой.

— Отрежешь! Как же? — Скептически возразил третий.

— А ты его боишься? — Завелся второй.

— Ты слышал о том, что эти дикие северяне, что поклоняются многим богам, всего несколько лет назад наводили ужас на запад Средиземного моря? Не слышал? Так вот я говорю. Наводили. И ладно бы на честных людей. Так нет. Эти дикари даже местных пиратов, что лютовали многие годы, разгромили и ограбили.

— И какое отношение этот выродок имеет к северянам, что лютовали на западе?

— Так он дважды их бил!

— Их? Конкретно тех, кто разбил Балеарских пиратов?

— Нет.

— Вот и все! Побил он так каких-то дикарей лесных. И что? Нам теперь его бояться?

— Вообще то он разбил двух их эмиров, могущество и влияние которых было велико. Более того, они были более славные и уважаемые, чем тот повелитель северных разбойников, что грабил запад Средиземного моря. Пиратов Балеарских островов разбил всего лишь сын одного из северных эмиров. А Василий побил двух отцов.

— Говорят, — осторожно заметил один из советников, — что эти северные разбойники совершенно житья не дают никому в тех краях. И нам бы не давали, если бы плавать сюда было не так далеко.

— Так бы уж и не давали? — Намного спокойнее спросил тот второй командир, что бравировал поначалу.

— Люди книги[2] от них страдают. Их не спасают ни крепости, ни войска. И все земли франков в пожаре. Острова же Британии разорены до совершенного ничтожества. Там им грабить уже нечего, вот они и стали прорываться в Средиземное море. И их тут нечем останавливать.

— Они настолько хороши?

— Говорят, что они продали душу демонам за воинскую доблесть и в бою не знают страха. Поговаривают, что плену они предпочитают самоубийство. И чтут высшей доблестью — умереть, не выпуская оружия из рук. Сложно сражаться с теми, кто не боится смерти. С теми, кто почитает смерть воротами в дружину их демонического покровителя. И нет для них большей радости, чем встать с ним в один строй и биться против его врагов.

— Безумцы какие-то… — покачал головой второй советник.

— А еще они очень любят грабить.

— И Василий бил этих северян. И теперь он решил идти войной на нас. Хуже того, поговаривают, что с ним в этот поход пойдет тот самый сын северного эмира, что разбил Балеарских пиратов. И отец его. И братья. Что представляется угрозой крайне серьезной.

— Разве они смогут выстоять против нашей армии? — Наигранно, но очень реалистично удивился халиф.

— Нет, о великий, — скривился от этих слов один из самых уважаемых командиров тюркских наемников. Скосившись на откровенно усмехающегося представителя арабов, что стоял напротив него. — Но разве мы знаем, куда пойдут эти воины?