Вот и сейчас — Фотий явственно проявлял ту самую черту восточных священников, известную как Симфония. Василий начал выглядеть более сильным… и Фотия начал явственно склоняться на его сторону. Даже несмотря на то, что именно Вардан продвинул Фотия на престол Патриарха. Неважно. Он уже проявлял первые признаки измены. Вардана это бесило. Но пока он с этим сделать ничего не мог… пока… Поэтому, взяв себя в руки, Василевс вернулся к обсуждению кампании. Славной, надо сказать, кампании. Особенно на фоне того, что Владимира Болгарского под Антиохией разбили войска халифата, вынудив отступить. И весь его успех свелся к тому, что он занял Тарсус, ну и отвлек противника от Египта на время. Впрочем, учитывая восстание армян, арабов и части восточных эмиров — халифу явно в ближайшее время будет не до Египта. Но потом он обязательно за него возьмется. И Вардан хотел воспользоваться полученной им передышкой, чтобы подготовиться…

Тем временем в Новом Риме решал не менее фундаментальные задачи. Самым неприятным оказалось вправление мозгов Малу, который вздумал терроризировать тех кузнецов, что Ярослав под него поставил. А там хватало людей, что молотком орудовали лучше. Кузнец все также болезненно воспринимал всех, кто его лучше или пытаются давать советы. За исключением Ярослава. Из-за чего он стал до крайности токсичен.

Однако вместо банальной ликвидации наш герой нашел более продуктивный способ. Он возвел Мала в специально для него придуманный статус сенатора. Не старейшина, а именно сенатор. И поставил главой опять-таки созданного с нуля магистрата железных дел. Бывший кузнец Гнезда теперь должен был курировать работу всех кузнецов не только Нового Рима, но и всей Руси. И чем лучше они будут работать, тем больше ему славы и уважения.

Мал возгордился невероятно. Начал носить римскую тогу и вообще — вести себя крайне пафосно и самовлюбленно. Однако особых проблем более не создавал и теперь очень благоволил именно мастерам. Ведь от их успеха зависела его личная слава. Да и лениться было всяко приятнее, чем трудится. А особыми делами Ярослав своего старого соратника не наделял. Посадил к нему несколько грамотных греков и велел все тщательно учитывать. Сколько угля, руды и крицы было куплено. Сколько чего выработано. И так далее. То есть, заниматься строго административными делами по самому перспективному направлению — металлургическому. Заодно создал по сути первый государственный институт — фактическое министерство. В зародыше, разумеется. При всего пяти служащих. Но и это было уже прорывом. Оставалось потихоньку разворачивать новые «магистратуры» и трансформировать общество в хоть какое-то подобие административной монархии.

Этот шаг позволил не только нейтрализовать Мала, но и открыл для Ярослава возможность заняться очень приятным и давно желанным делом. А именно — созданием для себя любимого нового комплекса защитного вооружения. Дабы он соответствовал его международному статусу. Ну и уровень защиты, повысив шанс выживания на поле боя. Для чего выделил себе двух лучших кузнецов-мастеров и дюжину иных толковых мастеровых и занялся делом… Точнее занялись они. Он лишь ставил техническое задание и давал советы по тем или иным технологическим решениям.

Но самым сложными и трудоемкими оказались работы по дальнейшему совершенствованию легиона…

Восполнить довольно ограниченные потери оказалось не сложно. По осени еще сто семьдесят два рекрута к нему прибыло. Ведь еще летом дошли известия о том, как он успешно злодействует в Средиземном море. И это впечатлило последних сомневающихся кривичей. Да и авторитет его защищал сам по себе, отпугивая от взятых под его защиту людей всяких дельцов. Даже мелкие банды не шалили и не совались к тем, кого защищал Ярослав. Просто страшно было. Он ведь вернется. И он отомстит. Страшно отомстит. А оно того стоит?

Варяги, кстати, по осени, дозрели до того, чтобы принять присягу и войти в состав легиона. Они видели его в бою. И им этого хватило… Их, правда, пришлось до полной сотни доводить за счет скандинавов-добровольцев, каковых хватало. Прямо на ярмарке их консул Рима набрал. Нищие, морские бомжи у которых за душой не было ничего. Но они, наслушавшись сказок, были готовы на все. Тем более, что все снаряжение шло за счет консула.

Кроме них Ярослав набирал и иных добровольцев. Прежде всего из кривичей, которые все сильнее и сильнее попадали в державную зависимость от Нового Рима. Пока еще отношения консула с ними были далеки от схемы правитель — подданные. Но все шло к этому. Он вовлекал их через службу, а не через завоевание. По схеме административной и культурной ассоциации, а не через прямое завоевание. Что было надежнее и стабильнее.

Таким образом у Ярослава в легионе к началу 866 года числилось четыре сотни легионеров, две сотни сагиттариев, две сотни фундиторов, сотня матиариев и сотня палатинов[1]. Плюс полсотни баллистариев под командования адепта механика[2], что обслуживали четыре онагра. Да за две сотни нонкомбатантов в обозе и сервисных службах.

Под рукой Добрыни стояла под присягой сотня катафрактов, то есть, тяжеловооруженной ударной линейной конницы и полсотни печенегов на пятилетней службе. Им пока еще никаких специальных наименований не давали, называя просто печенегами.

Кроме того, у Волка в Новой Трои имелся гарнизон, насчитывающий два десятка сагиттариев, десяток фундиторов, десяток матиариев и два десятка легионеров. Он за минувшее лето набрался и потихоньку тренировал своих бойцов, стараясь максимально обезопасить направление. И упрочнить свое положение.

Совокупно это давало свыше полутора тысяч воинов. И не племенное ополчение, а бойцов, стоящих на регулярной службе в полном смысле этого слова. И не срочной, а, по сути, пожизненной. Для здешних мест и эпохи — очень круто!