— Как мы и ожидали, русские бунт задавили. Сейчас будут залечивать раны и развешивать причастных по ближайшим осинам.

— К нам претензий нет?

— Никаких. Я как раз нужным людям передал список излишне усердствовавших епископов, так что скоро у них наступят веселые деньки. Вряд ли что-то слишком радикальное, но какой-нибудь неприятный компромат обязательно всплывет.

— Это хорошо. Как и то, что мы совершенно не виноваты в деяниях заблудших овец…

— Кстати, там еще одна интересная история всплыла. Патриарх православной церкви был очень расстроен, что языческие волхвы активно участвовали в подавлении мятежа, а вот церковь упустила это из виду. И теперь многим уважаемым господам ставят на вид столь непатриотичное поведение. Причем из рядовых служителей культа многие участвовали в наведении порядка и делом доказали крепость веры.

— Я всегда говорил, что отрываться от паствы — грех великий… Надо будет выразить сочувствие и оказать какую-нибудь медийную поддержку. Может принесет дивиденды в будущем… Еще что-нибудь?

— Пока все, Ваше Святейшество. Как только появится новая интересная информация, я обязательно сообщу…

Довольный жизнью, Лоренцо вернулся домой, где как раз заканчивал работу над очередным защитным артефактом. Потому как должность важная, недругов полно, лучше подстраховаться. В остальном — очень неплохо все получилось. Британцы вляпались в очередную проблему и вряд ли смогут высказать ему претензии. Все их запросы выполнили с максимальным старанием. А что опять уделались — так карма такая у людей, вечно умудряются на ровном месте яму найти или вообще в канаву со сточными водами зарулить. Финансирование ордена увеличилось почти вдвое, идет набор новых послушников. Такими темпами рано или поздно можно пробраться на позицию серого кардинала и советчика самого Папы. А дальше? А дальше понтифики приходят и уходят, а вот серые кардиналы — остаются…

Вот те раз, подумал Штирлиц. А вот те два, подумал Мюллер, бросая второй. Примерно так у меня и получилось. Слава богу, хоть не забыл шорты сохранить! Так что в Порт-Морсби я вошел жизнерадостным юным туристом с не по возрасту помятой мордой — не объяснять же всем, кому попало, что я не юный алкоголик, а ушатанный путешествием через шесть тысяч кэмэ нелегал. Ну начал я с простого. Американский паспорт тут не пойдет, в нем нет отметки о пересечении границы, да и визы у меня тоже нет, придется с паленым российским светиться, благо я на территории Российской Империи, где в перемещениях виза не требуется. А где у нас можно разместиться так, чтобы не попасть ни в базу данных, ни к околоточному? Ну конечно же, дикарем. Не, не из местных, которые с университетскими образованиями в набедренных повязках и с копьями перед туристами прыгают, изображая туземный колорит, а из тех, кто селится у многочисленных хозяев и хозяек, сдающих летнюю кухню по ценам особняка в Монако. Благо, сейчас для туристов не особо-то и сезон — не лето, чай, весь народ упорно пашет на благо Империи по своим конторкам и офисам, места найдутся. А вот как выйти на связь, я не придумал. Явиться в военную контрразведку, подчиняющуюся тому же СБ, я отмел, как не вариант. Кто его знает, что у них на уме и с кем из заговорщиков они связаны? Контрики люди мутные, и от них лучше держаться подальше. Понятно, что тогда папА точно узнает, что я здесь был, но в каком виде меня найдут и найдут ли — это большой вопрос.

Поэтому займемся легализацией. Купить газету с объявлениями, что ли, в вендинговом автомате… Купил. И первое, что я увидел — в Империи чуть не случился государственный переворот. Большие жертвы, лидеры переворота выявлены, беспорядки пресекаются, подавление восстания… Значит, опоздала моя информация. Я с досадой сплюнул, наблюдая за патрулем из морского офицера и двух матросов, вышагивающих по мостовой. Судя по автоматам за спиной и полной боевой экипировке, отголоски событий докатились и сюда. Но больше вроде никаких проблем.

Искомое объявление я нашел быстро — припортовый район, сдается комната в частном доме, недорого. Ну что, пошли! За последнее время я столько на ногах, как редко у меня когда было в прошлой жизни, только за время службы. Ничего, не рассыплюсь. Но сначала — небольшой шоппинг и приготовления.

Место было шикарное. Пляж, только подумать, в двух шагах, точнее, метрах в пятиста, рядом — несколько магазинчиков и баров, рассчитанных как раз на таких приезжих. Ворота мне открыла почтенная женщина лет семидесяти, в которой явно угадывалась смешанная кровь — папуасская и русская.

— Здравствуйте, я по объявлению, — я помахал газетой. — Вы сдаете комнату?

— Да, сдаю, — ее взгляд скользнул по мне. — А где твои родители, мальчик?

Я поперхнулся на полуслове.

— Я один. Родители дома остались.

— Да? — старушка как-то резко подобралась. — А документы у тебя есть, мальчик?

— Конечно, — я со спокойной душой дал ей свой российский паспорт.

— Ладно, — старушка только что не обнюхала документ. Ну можешь и на зуб попробовать, подумал я. Он самый что ни на есть подлинный, выдернутый людьми отца непосредственно из ОВИРа. И с историей, пройдет не слишком тщательную дистанционную проверку. А вот если запустят дистанционную проверку… Тогда сработают несколько маячков в СБ, и кроме тех, кто на меня охотится, об этом сразу узнает и отец.

— Пойдем покажу, — старушка поманила меня пальцем.

Мы прошли небольшой палисадник, обогнули дом с угла. Старушка поднялась на небольшое крыльцо, и отомкнула деревянную дверь. Я последовал за ней.

Небольшая комнатка метра три на четыре, побеленные стены и потолок, кровать типа топчан, небольшой платяной шкаф и столик со стулом. Под потолком — древняя стеклянная лампочка без абажура и окно с не особо чистыми занавесками, выходившее на лицевую сторону дома. Мечта курортника!

— Вот белье, — старушка вынула из шкафа постельные принадлежности. Я взял их, немного поморщившись — чем мне не нравились постели в приморских городах, так это тем, что они на ощупь влажные, сказывается климат.

— А питание входит в оплату?

— Нет, отдельно. И оплата на неделю вперед, возврата нет.

— Подходит, — я открыл рюкзак. — Долларами возьмете?

— На десять процентов дороже, — поморщилась старушка. Как и на всей территории РИ, при отсутствии рублей в личных расчетах можно было пользоваться любой валютой, хотя это и не поощрялось. Да и в отличии от нашего мира бакс здесь котировался намного меньше чем крепкий, обеспеченный золотом, имперский рубль.

— Вот, возьмите, — я отсчитал старушке указанную в объявлении цену, походя переведя ее в баксы, с накруткой, питанием и плюс еще сверху.