Старик верно истолковал мои сомнения, проговорив мягко:

– Виктор, послушайте. Ночные кошмары, да и любые сны, часто подкидывают нам такие загадки, в которых трудно разобраться самостоятельно. А если фоном для них есть ещё и истощение, как физическое, так и эмоциональное, то сложно даже вообразить, какие шутки проделывает с нами наш мозг. Галлюцинации, видения – всё это нормально в вашей ситуации. И поверьте, я не собираюсь насильно отправлять вас в какие-то… Хм… В специализированные заведения. По крайней мере, если вы не захотите этого сами, да.

Даже несмотря на то, что мне не показалось, что доктор обманывает, собираться с духом пришлось долго. Куда дольше, чем я мог предположить. Я сидел, перебирая воспоминания о произошедшем, как бусины чёток в ладони, и занимался этим до тех пор, пока мне и самому не стало казаться слишком невероятным вчерашнее происшествие.

– Виктор… – не выдержал, наконец, старик.

И я ответил мгновенно, словно бросаясь в омут с головой:

– После того, как я проснулся, меня стошнило на пол. Речной водой. Она ещё так воняла, знаете, как когда реки цветут. Как во сне.

Ефим Маркович, выдержав небольшую профессиональную паузу, заговорил мягко, тщательно подбирая слова.

– Вы уверены, что это была именно речная вода, Виктор? Может быть, вас стошнило желчью? Во время сна могут возникать проблемы с вестибулярным аппаратом и, как следствие – рвота.

Он почти слово в слово повторил то, что твердил себе и я сам. И так же, как я сам не смог убедить себя, так не справился с этой задачей и он.

– А как же вода? Столько желчи не бывает.

Мне кажется, что мстительное наслаждение промелькнуло в моём голосе, но старик послушно пошёл по тому пути, на который я его толкал.

– Канализация быть может? Да и, простите, вы… – он замялся. – Во сне бывает…

– Я не обмочился. И канализация в полном порядке. Ефим Маркович, я уже обдумывал это всё, и не раз, понимаете? Это была вода. И её было столько, что она пропитала кровать, мой желудок был ей наполнен…

Настал черёд доктора перебивать меня

– Послушайте! Как я уже говорил вам, наш мозг проделывает с нами удивительные вещи время от времени. Галлюцинации – вещь, вопреки популярному мнению, малоизученная. Порой наш мозг, этот хитрец, додумывает за нас некоторые детали произошедшего, чтобы не подвергать сомнению реальность мира вокруг! Понимаете? Вы проснулись от кошмара на пропитавшейся вашим потом кровати. Но мозг, мозг ваш, воспринял это так, что она была насквозь мокрой от воды! Вас тошнит, и он дорисовывает речную воду в рвоту! А потом, когда вы это убираете, он уже не хочет ломать картину мира, и убеждает сам себя, что всё виденное – истинная правда! И желчь волшебным образом приобретает запах цветущей речной воды, который вы когда-то давно уже слышали и, как вам кажется, способны отчётливо вспомнить!

Ефим Маркович замолчал, тяжело дыша после тирады и против воли глядя на меня с победным выражением на лице. Он уже раскрыл было рот, чтобы продолжить говорить, рассказать мне о том, как именно планирует лечить мой недуг, но я опередил его. Молча достал из кармана штанов и поставив на стол прозрачную баночку для анализов, отыскавшуюся в маминой аптечке.

– Что это? – проглотив заготовленную фразу, спросил старик.

– Помните, я говорил о… – снова накатила тошнота, и мне пришлось сглотнуть липкий комок. – О жуке-плавунце на лице той… На лице того персонажа. Это он.

Ефим Маркович некоторое время помолчал, пристально глядя на банку.

– И вы хотите сказать, что вытошнили это существо?

– Да.

– И таким образом доказать мне, что ваша история реальна?

– Да.

Доктор поднялся с места медленно, словно эта новость разом прибавила ему несколько десятков лет. Протянул руку к банке, но отдёрнул её и отошёл к письменному столу. Его лицо исказила гримаса сильнейшего отвращения. Рывком распахнув ящик, Ефим Маркович вытащил портсигар, достал из него самокрутку и поджёг, громко и зло щёлкнув массивной настольной зажигалкой. Терпкий дым поплыл по помещению, клубясь и извиваясь.

Я смотрел на старика, думая, какой вообще реакции от него ожидал. Его знакомый порекомендовал ему встретиться с чужаком, буквально человеком с улицы. Должно быть, патологоанатом напирал на то, что мне срочно нужна помощь специалиста. Что меня мучают сильные кошмары, что я выгляжу измождённым. Может быть, он даже упомянул, при каких обстоятельствах мы встретились, чтобы надавить на жалость. А я пришёл к старому человеку, мирно пишущему какую-то никому не нужную научную работу, и вывалил на него всю эту ахинею, да ещё и с дохлым жуком в качестве доказательства.

Я ощутил жгучий стыд, хотя и понимал, что не сделал ничего плохого. По крайней мере, ничего очевидно плохого. И всё равно, реакция старика натолкнула меня мысль о том, что я натворил что-то, чего делать не стоило.

Сомнолог продолжал стоять спиной ко мне, тяжело навалившись на старомодный стол. Со своего кресла я видел, как мелко дрожит, закручивая дым крохотными колечками, самокрутка в его руке.

– Уйдите, пожалуйста.

Его фраза прозвучала глухо, будто он говорил сквозь подушку, прижатую к лицу. Мне даже показалось, что я ослышался, но Ефим Маркович продолжил. На этот раз он говорил отчётливо и громко, видимо, справившись с эмоциями.