Лежащая на столе доска имела около восьми дюймов в поперечнике. Следовательно, три доски свалились вместе с ним в проем, утяжелены же были пять. Ловушка, устроенная на выпиленной опорной балке, была, таким образом, шириной в три с половиной фута, и Гарри угодил в самый ее центр.

— Теперь, надеюсь, вы прекратите свои рысканья? — требовательно спросил Сэм. Дун покачал головой.

— Мне необходимо заняться благоустройством своего ковчега, — продолжал настаивать Сэм.

— Так и занимайтесь, сэр, и не обращайте внимания на моих сотрудников, если они будут приезжать.

— Хорошо, — энергично поднялся Сэм, явно не производя впечатления человека, внезапно пораженного острой простудой.

— До свидания, Тремьен. Пока, Мэкки. Увидимся, Джон.

Подхватив свою экстравагантную куртку, он вышел из кухни и зашагал к автомобилю, дав на прощание гудок. Сэм быстро укатил. Без него кухня как бы наполовину опустела.

— Мне бы хотелось поговорить с мистером Кендалом наедине, — безмятежно сказал Дун.

Тремьен приподнял брови, но возражений не высказал. Он предложил нам отправиться в столовую, а сам начал рассказывать Мэкки о тренировке Пустынника. Дун, прихватив доску, послушно проследовал за мной.

Помпезная обстановка столовой, казалось, переменила его настроение: спокойный, доброжелательный тон стал каким-то чопорным и официальным, однако после нескольких минут разговора до меня дошло, что дело здесь не столько в обстановке, сколько в его сомнениях относительно того, на чьей я стороне — его или моих новых друзей.

Наконец он, видимо, решил, что я на стороне полиции или, по крайней мере, на стороне закона и справедливости, поэтому, прокашлявшись, Дун сообщил мне о результатах расследования: его люди крючьями и с помощью мощного магнита обшарили дно, однако в первый раз не натолкнулись на эти доски, поскольку на магнит они не реагировали. Его интересовало мое мнение, мог ли преступник и этот факт принять во внимание, готовя ловушку. Я нахмурился.

— По моему, слишком глубоко копаете, — ответил я. Мне кажется, ему необходимо было найти во дворе нечто тяжелое и восприимчивое к клею. А найти что-либо подходящее среди всего того хлама было не таким уж сложным делом. Мраморные плитки оказались самым лучшим материалом, который можно было использовать в качестве бал ласта. Однако все было так хорошо и тщательно спланировано, что и ваша мысль не вполне лишена оснований — кто знает?

— Вам известно, кто это сделал? — прямо спросил он.

— Нет, — честно ответил я.

— Но у вас должно было сложиться мнение. — Дун заерзал в кресле, оглядываясь по сторонам. — Я бы хотел его услышать.

— Мое мнение в большей степени опровергает, чем утверждает.

— Это не менее ценно.

— Я предполагаю, что злоумышленник бывал в гостях у Сэма на его вечеринках, — сказал я. — Впрочем, вы советовали мне воздерживаться от предположений.

— Ничего, стройте свои предположения дальше, — сказал он с улыбкой, почти довольный.

— И, — продолжил я, — я также предполагаю, что это дело рук того, кто убил Анжелу Брикел и хотел всю вину за это убийство переложить на плечи Гарри, ибо его исчезновение навеки явилось бы лучшим тому доказательством, однако...

— Продолжайте.

— Анжелу Брикел мог убить кто угодно, на вечеринках Сэма собиралось до ста пятидесяти гостей или что-то в этом роде, причем половина из них — женщины.

— Вы считаете, что женщина не могла подстроить ловушку? — нейтральным тоном спросил Дун.

— Могла. Женщина не хуже мужчины способна все рассчитать и обдумать, а также заняться этими досками. Но какая женщина была способна соблазнить Анжелу Брикел, завлечь ее в лес и заставить раздеться догола?

Дун облизнул губы.

— Хорошо. Я согласен, что ее убил мужчина. — Он выдержал паузу. — Мотив?

— Я полагаю... необходимо было что-то скрыть. Я имею в виду, что она была беременна. Предположим, она отправилась в лес вместе... с ним, они собирались заняться любовью... или даже преуспели в этом... и тогда она сказала: "Я беременна, ты отец ребенка, что ты собираешься делать в связи с этим? " Она была полна религиозных предрассудков, чувство вины ее угнетало, ведь именно она явилась соблазнительницей... — Я замолчал. — Я думаю, ее, возможно, убили из-за того, что она очень многого хотела... и из-за того, что не соглашалась на аборт.

Из горла Дуна вырвался звук, похожий на мяуканье.

— Хорошо, — вновь произнес он. — Способ убийства — удушение — доказал свою эффективность вторично: все же в округе знают, отчего умерла та, другая девушка, Олимпия. — Верно.

— Благоприятные возможности? — спросил он.

— Никто не может вспомнить, что они делали в день исчезновения Анжелы Брикел.

— Кроме убийцы, — заключил Дун. — А у кого были благоприятные возможности пробраться на эллинг в тот день, когда мистер Гудхэвен упал в док?