— — Тем не менее он захватил вас в качестве свидетеля. — Дун сделал паузу. — Предположим, он сам устроил ловушку, но все сорвалось? Предположим, вы были ему нужны для того, чтобы подтвердить попытку покушения на его жизнь?

— Абсурд.

Фамилия Гарри также не избежала вопросительного знака.

— Кто угнал его машину? — несколько агрессивно спросил я.

— Случайный воришка.

— Я этому не верю.

— Он вам нравится, — возразил Дун. — В отношении него у вас предвзятое мнение.

— Этот лист в вашем блокноте озаглавлен как «ДОВОДЫ КЕНДАЛА», — протестующе заметил я. — Мои доводы относительно Гарри заслуживают самого жирного креста.

Он посмотрел в блокнот, пожал плечами и перечеркнул крестиком знак вопроса. Затем правее на той же строчке вновь поставил вопросительный знак.

— Мое предположение, — разъяснил он.

Я разочарованно улыбнулся и задумчиво спросил:

— Вы уже определили, когда была подстроена ловушка? Поднять доски, найти мраморные плитки, отпилить часть поддерживающего бруса — готов биться об заклад, что этот брус уже давно плавает где-нибудь в низовьях реки, — не забыть запереть входную дверь в док — все это в одночасье не сделаешь.

— А как вы сами думаете? — Дун явно не хотел выдавать каких-то профессиональных секретов.

— В любое время во вторник или в среду рано утром, — предположил я.

— Откуда эта уверенность?

— Пик всей этой публичной истерии, связанной с именем Гарри, приходился на понедельник, вторник и среду, но круг своего расследования вы начали расширять еще в воскресенье... и это могло не на шутку встревожить и испугать нашего подопечного. Сэм Ягер провел понедельник в своей плавучей резиденции, так как после травмы руки в результате падения с лошади не мог участвовать в скачках, но во вторник он вновь был в седле; в среду Сэм уже был в Эскоте, где совершил несколько заездов. Следовательно, весь день во вторник и все утро в среду эллинг пустовал, и туда мог забраться кто угодно.

Дун посмотрел на меня из-под полуопущенных век.

— Кое-кого мы забыли, — сказал он и внес фамилию Ягер в свой список.

— Ставьте крест, — посоветовал я. Дун покачал головой.

— Вы восхищены им и можете быть субъективны. Обдумав его слова, я ответил:

— Согласен, действительно, многое в нем меня восхищает. Я не перестаю восхищаться тем, как он держится в седле, с каким профессионализмом управляет лошадьми и выигрывает заезды. Он мужественный, всегда смотрит правде в глаза... — Я сделал паузу. — В графе «за» можете записать все то, что вы зафиксировали еще вчера: его способности к сооружению капканов и прекрасные возможности для этого.

— Продолжайте, — кивнул Дун.

— Я смотрю, вы начали активно разрабатывать его.

— Да, начал.

— Некоторое время он путался с Анжелой Брике л, — признался я. — И именно это обстоятельство приводит нас к огромному против.

— Не хотите ли вы сказать, что у него недостаточно раздражительности, решительности и физической силы, чтобы удушить девушку?

— Нет, не хочу, хотя и далек от мысли, что это сделал он. Я уверен, Сэм никогда бы не потащил ее в лес. Он сам говорил вам, что для подобного рода мероприятий он привозит на эллинг матрас. Если бы под влиянием какого-то мгновенного затмения он и совершил убийство, то это произошло бы там, а уж дальше — тело в реку и, как говорится, концы в воду, умнее не придумаешь. Дун слушал, склонив голову набок.

— А что, если он намеренно сделал это? Может быть, он предпочел избавиться от нее подальше от своих владений.

— Никогда не поверю, что Сэм будет кого-нибудь душить ради того, чтобы прикрыть свои грешки, — сказал я. — Здесь каждый знает, Сэм готов затащить в постель все, что шевелится. Если бы Анжела Брикел начала устраивать ему прилюдные сцены, то он лишь усмехнулся бы подобного рода скандалу.

Дун неодобрительно заметил:

— Все это отвратительно. — Видимо, он подумал о своих беззащитных дочерях.

— Далеко мы не продвинулись, — прокомментировал я, глядя на лист в блокноте. За исключением доводов в отношении Нолана, все остальные были помечены крестиком. — «Вряд ли это поможет», — подумал я.

Дун пару раз щелкнул пальцем по карандашу и в нижней части листа написал: «Льюис Эверард».

— Тяжелый случай, — вымолвил я.

— За и против, пожалуйста. Я вновь погрузился в размышления.

— Вначале против. Не думаю, что у него хватило бы смелости устроить ловушку, с другой стороны... нет сомнения... он умен и коварен. Маловероятно, что он мог пойти в лес с Анжелой Брикел. Не могу точно сказать почему, но, как мне кажется, он очень разборчив, особенно когда трезв.

— За? — напомнил мне Дун, когда я замолчал.

— Он часто напивается... Не знаю, клеился он к Анжеле Брикел в таком состоянии или нет.

— Но он знал ее.

— Возможно, и не только в библейском понимании этого слова.

— Сэр! — воскликнул Дун с притворным упреком.

— Ему, несомненно, доводилось ее видеть в дни скачек, — улыбнулся я. — Еще за: он великолепный лгун. Сам хвастался, что среди «всей этой честной компании» в лицедействе ему нет равных.

— В таком случае знак вопроса? — Карандаш Дуна дрожал над блокнотом.