Наксос подошел к монахам, когда те уже заканчивали с цыплятами и хлебом.

— Рад приветствовать у себя таких дорогих и почетных гостей! — Его лицо расплылось в елейной улыбке.

Все трое подняли на него глаза, и он, добавил «сахара» в и без того приторное выражение:

— Такая честь, такая честь, не каждый день у нас останавливаются эмиссары святого Трибунала!

Жующие рты остановились, и три недовольных взгляда уставились на Акциния. В глубоко посаженных глазах старшего из троицы застыло удивление и раздражение.

Напряженное молчание первым нарушил широкоплечий монах с высохшим, словно вырезанным из камня лицом. Кивком головы он указал на соседа в дорогой рясе:

— Трибунал здесь только он, а мы рыцари ордена Огнерожденного Митры.

Акси затараторил, как заведенный:

— Рад приветствовать и господ рыцарей. Большая честь для нас принимать тех, кто не щадит себя ради нашей матери церкви!

— Стоп! Помолчи! — Инквизитор вытер подолом рясы капающий с пальцев, куриный жир. — Я прокуратор Священного Трибунала Исидор Феоклист. — Его запавшие в череп глаза взглянули холодно и оценивающе. — Я спрошу тебя один раз, и ты мне скажешь правду. Ты ведь понимаешь, трактирщик, врать Святому Трибуналу нельзя — это преступление против церкви.

— Конечно, я понимаю. У меня работают только истинно верующие в Огнерожденного Митру. Я стараюсь, слежу по мере сил своих, чтобы не грешили, вот разве что церковь редко посещаем, так только потому что в пути. Это ведь разрешено? Вот вы, как монах, скажите, ведь разрешено?

Наксос старался изо всех сил, прикидываясь идиотом, но прокуратор остался глух к его актерским талантам. Его вопрос прозвучал так, словно он сидел не в кабаке, а в пыточной Трибунала:

— Видел ли ты здесь варваров с пленной женщиной?

— Варваров тут полно, но пленников своих они не таскают, держат в лагере. — Акциний сделал вид, что пытается вспомнить: — Так ведь это, святой отец, мы-то здесь первый день. Сегодня только пришли. Столько дней в походе, все вымотались — люди, лошади, все.

Прокуратор продолжил следовать своей, одному ему известной логике:

— Может, венды проходили?

Обилие вопросов Акси совсем не понравилось, и он решил довести ситуацию до абсурда:

— Нет, вендов не видел. Здесь все больше гавелины и герулы из дикого легиона. Так, святой отец, если вам женщина нужна, то вы только намекните. Это мы мигом организуем!

Исидор бросил на трактирщика испепеляющий взгляд:

— Думай, что говоришь, раб божий!

Акциний виновато потупился:

— Ой, простите меня, дурака. Мысли мои грешные. Вы про женщину спросили, а я, идиот, что подумал. Вы уж простите меня, святой отец.

Звякнув железом под сутанами, спутники инквизитора поднялись, и каменнолицый, сделав последний глоток, бухнул кружкой о стол:

— Прокуратор, если хотим до полуночи добраться до лагеря, то пора ехать.

Священник, недовольно посмотрев на орденского рыцаря, все же поднялся. Проходя мимо, он внезапно впился взглядом в лицо трактирщика:

— Если увидишь вендов с пленницей — черноволосая, тонкие черты лица, невысокая, одета как сардийка, — что ты сделаешь?

— Немедленно извещу Священный Трибунал. Все понимаю!

Наксос преданно посмотрел прямо в прожигающие его глаза, и Исидор удовлетворенно бросил, выходя из-за стола:

— Лично меня! Ты понял?

— Лично вас. Все понял. Можете не волноваться, если что, так мы сразу. Сразу известим.

Акциний бормотал и бормотал, провожая непрошенных гостей до самых дверей.

Было уже далеко за полночь. Заведение закрылось пораньше, поскольку люди с ног валились от усталости. Посетителей удалось выпроводить только после вмешательства самого Наксоса с его безотказным методом убеждения. Тех, кто не смог покинуть зал самостоятельно, вынесли и сложили на травке во дворе.

Когда все уже окончательно уснули, Акси отыскал среди спящих Меру.

— Вставай, найди кирку и иди за мной, — для убедительности он ткнул носком сапога в бок своего телохранителя и, не дожидаясь, пока тот встанет, двинулся к выходу.

Дойдя до соседнего сгоревшего дома Акциний зашел вовнутрь и, осмотревшись, задумчиво произнес:

— Пожалуй, здесь.

Повернувшись к подошедшему, бурчащему на ходу помощнику, он хмыкнул и хлопнул того по плечу:

— Копай вон там в углу!

Мера взялся за лопату, а Акси, присев на небольшой сундучок, начал ему выговаривать, не выдержав и минуты:

— Ну что ты там возишься. Я тут околею от холода раньше, чем ты выкопаешь маленькую ямку.

В ответ он получил возмущенное сопение Меры: