– Как ты посмел здесь появиться?! – прорычал он.

– Ты попросил, чтобы представитель иллитидов пришел к вам помочь возводить Главную башню.

– Но ты?! – не веря своим ушам, воскликнул Громф.

– Это был их выбор, а не мой, – пожал плечами Киммуриэль. – Мне приказали отправиться сюда, к тебе, и я пришел.

– В таком случае, я делаю вывод, что иллитиды желают тебе смерти.

Киммуриэль вздохнул.

– Меня точно так же обманули, архимаг, – произнес он и почтительно поклонился.

– Ты хочешь, чтобы я поверил в это? – процедил Громф, которого по-прежнему обуревали сомнения.

– Да, меня обманула сама Госпожа Ллос. Именно она решила ослабить барьер Фаэрцресса, чтобы получить возможность выгнать лордов демонов из Бездны и захватить контроль над нижними уровнями существования.

Громф, услышав это, насмешливо приподнял бровь и изобразил недоверие, однако, несмотря на его решимость скрывать истинные чувства и умение владеть собой, взгляд его выдавал заинтересованность.

– Ивоннель возвысилась, – произнес Киммуриэль, и на лице Громфа отразилось недоумение.

– Твоя дочь, – пояснил псионик. – Она захватила контроль над рычагами власти в Мензоберранзане.

– Она еще ребенок!

– Уже нет. На самом деле она никогда не была ребенком, поскольку еще до рождения получила воспоминания Ивоннель Вечной; а теперь при помощи колдовства она ускорила свое взросление и стала женщиной.

– Значит, Квентл больше не Верховная Мать?

– Только по имени. Ивоннель укротила Дом Меларн и нашла воина, представителя Ллос, – самого странного, которого только можно себе вообразить, – для того, чтобы он уничтожил тварь, вызванную тобой в Подземье.

– Ты бредишь!

– Она знает, где ты сейчас, архимаг, – предупредил Киммуриэль. – Ивоннель прекрасно известно, где ты находишься и чем ты занят. Прямо сейчас она беседует с Джарлаксом в тюрьме Дома Бэнр.

Громф хотел что-то возразить, но, услышав последнюю фразу, потерял дар речи.

– Возможно, она призовет тебя, и в таком случае с твоей стороны будет разумнее всего подчиниться ее приказу, – продолжил Киммуриэль. – А сейчас… – Он протянул Громфу руку, и архимаг удивленно уставился на него. – Идем, – предложил Киммуриэль.

– Куда? – возмущенно спросил Громф. – К Ивоннель?

– В улей иллитидов, – объяснил Киммуриэль. – По их приглашению, а это очень большая честь. Иди со мной, и ты поймешь свою дочь, а мне кажется, что это понимание окажет тебе большую услугу во время приближающегося хаоса и войн.

– Тогда почему ты предлагаешь это мне?

– В качестве уплаты моего долга. Я хочу вернуться в Бреган Д’эрт и служить эмиссаром иллитидов, а ты тоже останешься здесь. Я не желаю проводить остаток своей жизни в ожидании возмездия.

– Справедливого возмездия.

Киммуриэль пожал плечами.

– Настали странные времена, когда возможны самые неожиданные события, архимаг. Я не знал, что заклинание, которое я помог тебе открыть, – комбинация темной магии и псионического искусства – приведет в Подземье Демогоргона, и представления не имел, что оно повредит Фаэрцресс и позволит другим могущественным демонам пробраться в пещеры Фаэруна. Если бы я знал это, я наверняка помог бы тебе избежать… неприятностей. – Киммуриэль снова пожал плечами. – Идем, архимаг. Наше путешествие станет для тебя откровением во всех смыслах этого слова, откровением, подобного которому ты даже представить себе не можешь.

Громф снова постучал сложенными пальцами, пристально глядя на этого дроу, который говорил такие странные вещи. Отправиться в город-улей иллитидов!

Из того, что он знал о проницателях сознания – а благодаря Мефилу Эль-Видденвельпу его знания об этом предмете были весьма обширными, – Громф Бэнр уяснил, что улей, или коллективный разум иллитидов, является самым крупным хранилищем информации и всяческих ценных сведений на всех уровнях этой вселенной.

Он взял руку Киммуриэля.

Он по-прежнему не мог подняться с пола. Дзирт знал, что находится в своем смертном теле, что он не мертв, однако он ничего не чувствовал, даже боли. И ничего не видел. Тьма по-прежнему была совершенно непроницаемой.

Затем он услышал женский крик и узнал голос.

Далия.

Дзирт снова принялся вырываться из магических пут, которые не давали ему двигаться. Приложив гигантские усилия, он заставил себя открыть глаза. Темнота начинала отступать, хотя и очень медленно.

Тщетно пытаясь подняться, он услышал новый крик Далии, полный ужаса, затем собственное кряхтение. Он сдался, рухнул на пол и тяжело вздохнул; подбородок его коснулся груди, и только тогда он понял, что стоит на ногах. Он был прикован цепью к столбу, руки были вытянуты в стороны и привязаны прочными веревками.