– Сделаю! Они – ничто. Ты – главный приз.

– Нет, – прошипел Дзирт и закрыл глаза.

Ивоннель вцепилась в него, приникла к его губам и поцеловала его, насильно заставила его открыть рот. Он почувствовал исходящую от нее силу, физическую силу и силу воли, и даже не смог вдохнуть.

Девушка отступила и рассмеялась – и снова ударила его по лицу, отчего он едва не потерял сознание.

– Стань моим любовником, и я оставлю твоим друзьям жизнь!

– Нет… я не могу.

– Можешь.

– Я не могу!

– Тогда дай мне клятву в верности.

– Не могу.

– Даже ради тех троих, которые тебе якобы дороги? Ты готов обречь их на смерть?

– Ты не оставляешь мне выбора, потому что то, что ты предлагаешь, – это не выбор.

– Я Избранная Ллос, а ты – Воин Ллос.

– Нет, никогда!

– Да, Дзирт До’Урден. В этом вопросе у тебя нет выбора. Люби меня! Стань моим верным слугой.

– Я не могу этого сделать, – прошептал Дзирт, но голос его прозвучал уже не так вызывающе – казалось, он был сломлен. Он вздохнул, застонал и безвольно повис на своих веревках.

И снова Ивоннель взяла его за подбородок и заставила взглянуть себе в глаза, но теперь прикосновения ее были нежны.

– Какому богу ты поклоняешься? – спросила она негромко; он услышал в ее голосе сострадание и решил, что оно искреннее.

– Какой ответ ты хочешь услышать от меня?

– Я хочу услышать правду.

– Миликки была для меня ближе всех к тому божеству, которого я искал.

– Ты называешь Миликки своей богиней?

Дзирт обнаружил, что ступил на зыбкую почву. Дело было даже не в том, что он сейчас скажет этой странной женщине-дроу, но больше в том, что его заставляли сказать правду самому себе, честно, откровенно.

– Она была самой близкой к идеалу, она была именем, которым я назвал то, что было в моем сердце. Но потом я перестал быть уверен и в этом. И поэтому я не назову ее своей богиней.

– Значит, ты не поклоняешься ни одному богу?

Дзирт пожал плечами.

– Ты даже не можешь произнести это вслух, верно? Может быть, ты хочешь сказать, что ты сам для себя бог, ты, жалкий смертный?

Дзирт взял себя в руки и, несмотря ни на что, почувствовал твердую почву под ногами.

– Я хочу сказать, что сердце подсказывает мне правду, – произнес он. – Мне не нужно, чтобы кто-то указывал мне, что есть зло, а что есть добро. Я понимаю одно: если я слаб, значит, я выбрал неверный путь. И это только моя ошибка, а не ошибка какого-то там бога.

Выражение лица женщины изменилось, и она снова улыбнулась.

– Тогда будь слабым, – произнесла она, придвигаясь к нему, чтобы поцеловать.

Дзирт отвернулся.

Но она схватила его снова. Эта Ивоннель была такой сильной, что он не мог сопротивляться, и она снова поцеловала его. Прикосновение ее губ и языка были такими страстными, что тело его словно охватило пламя, почти причинявшее ему боль, обещавшее нестерпимые мучения и в то же время самое сладкое наслаждение.

Но это было лишь обещание.

– Ты хочешь, чтобы твои друзья остались в живых, – заговорила Ивоннель, отстранившись. – По правде говоря, я не получу особенного удовольствия, убивая их. Они показали себя смельчаками, явившись сюда за Далией, и, должна признать, я восхищаюсь их храбростью, хотя она и кажется мне глупой.

– Это не глупость, – сквозь зубы пробормотал Дзирт.

– Правда?

– Нет, не глупость, иначе в чем смысл?

– Смысл?

– Смысл всего. Самой жизни. В чем смысл жизни, если в ней нет места чести и верности, дружбе и любви?

В этот момент улыбка Ивоннель показалась ему искренней, и она едва заметно кивнула, как будто всесторонне обдумывала его высказывание. Это удивило Дзирта.

– Возможно, в твоих словах что-то есть, – признала она. – Но я, разумеется, не могу просто позволить твоим друзьям уйти. И тебе тоже, хотя убить тебя – значит забрызгать кровью прекраснейшую из картин.

Если бы ты поступила именно так, то оказалась бы весьма подходящей на роль Верховной Матери, – сказал Дзирт.

Ивоннель прижала руку ко рту, чтобы скрыта улыбку.

– О, какая сила духа! – воскликнула она. – Ты прекрасный, но безмозглый дроу.

Дзирт посмотрел на нее в упор.

– Я предлагаю тебе сделку.

– Я не могу поклясться тебе в верности.

Она подняла руку, дав ему знак молчать.

– В Подземье проник могущественный князь демонов. Эта тварь разгуливает по туннелям поблизости от города и скоро вернется в Мензоберранзан. Ты станешь моим воином и моим орудием.

– Орудием?

– Если победишь Демогоргона, я отпущу твоих друзей целыми и невредимыми, не отправлю за ними погоню и в будущем не потребую от них расплаты. Я даже верну им все их имущество, а это коллекция весьма ценных вещей, тебе это известно как другу Джарлакса. Верну все, включая Далию, и забуду о ней. Они будут свободны, и, таким образом, миссия твоих товарищей увенчается успехом.