– Хороший?
– отозвался сэр Лоренс.
– Не то слово. Прямой, да; осторожный, да - чересчур осторожный по нынешним временам. Во время пожара ему, бедняге, свалилась на голову картина. А во французском искусстве он разбирался. Он бы порадовался этой выставке.

– На ней нет ничего, равного "Рождению Венеры", - объявил Эдриен.

Динни с благодарностью взглянула на него и вставила:

– Божественное полотно!

Сэр Лоренс приподнял бровь:

– Я часто задавал себе вопрос, почему народы утрачивают чувство поэзии. Возьмите старых итальянцев и посмотрите, чем они стали теперь.

– Но ведь поэзия немыслима без пылкости, дядя. Разве она не синоним молодости или, по меньшей мере, восторженности?

– Итальянцы никогда не были молодыми, а пылкости у них и сейчас хватает. Посмотрела бы ты, как они кипятились из-за наших паспортов, когда мы были прошлой весной в Италии!

– Очень тро'ательно!
– поддержала мужа леди Монт.

– Весь вопрос в способе выражения, - вмешался Эдриен.
– В четырнадцатом веке итальянцы выражали себя с помощью кинжала и стихов, в пятнадцатом и шестнадцатом им служили для этого яд, скульптура и живопись, в семнадцатом - музыка, в восемнадцатом - интрига, в девятнадцатом - восстание, а в двадцатом их поэтичность находит себе выход в радио и правилах.

– Было так тя'остно вечно видеть правила, которых не можешь прочитать, - вставила леди Монт.

– Тебе еще повезло, дорогая, а я вот читал.

– У итальянцев нельзя отнять одного, - продолжал Эдриен.
– Из века в век они дают великих людей в той или иной области. В чем здесь дело, Лоренс, - в климате, расе или ландшафте?

Сэр Лоренс пожал плечами:

– Что вы скажете о лафите? Понюхай, Динни. Шестьдесят лет назад тебя с сестрой еще не было на свете, а мы с Эдриеном ходили на помочах. Вино такое превосходное, что этого не замечаешь.

Эдриен пригубил и кивнул:

– Первоклассное!

– А ты как находишь, Динни?

– Уверена, что великолепное. Жаль только тратить его на меня.

– Старый Форсайт сумел бы его оценить. У него был изумительный херес. Эм, чувствуешь, каков букет?

Ноздри леди Монт, которая, опираясь локтем на стол, держала бокал в руке, слегка раздулись.

– Вздор!
– отрезала она.
– Любой цветок - и тот лучше пахнет.

За этой сентенцией последовало всеобщее молчание.

Динни первая подняла глаза:

– Как чувствуют себя Босуэл и Джонсон, тетя?

– Я только что рассказывала о них Эдриену. Босуэл укатывает каменную террасу, а у Джонсона умерла жена. Бедняжка. Он стал дру'им человеком. Целыми днями что-то насвистывает. Надо бы записать его мелодий.

– Пережитки старой Англии?

– Нет, современные мотивы. Он ведь просто придумывает их.

– Кстати, о пережитках, - вставил сэр Лоренс.
– Динни, читала ты такую книжку: "Спросите маму"?

– Нет. Кто ее написал?

– Сертиз. Прочти: это корректив.

– К чему, дядя?

– К современности.

Леди Монт отставила бокал; он был пуст.

– Как умно сделали в тысяча девятисотом, что закрыли выставку картин. Помнишь, Лоренс, в Париже? Там были какие-то хвостатые штуки, желтые и голубые пузыри, люди вверх но'ами. Динни, пойдем, пожалуй, наверх.

Вскоре вслед за ними туда же поднялся Блор и осведомился, не спустится ли мисс Динни в кабинет. Леди Монт предупредила:

– Опять по поводу Джерри Корвена. Пожалуйста, Динни, не поощряй свое'о дядю. Он надеется все уладить, но у не'о ниче'о получиться не может...

– Ты, Динни?
– спросил сэр Лоренс.
– Люблю поговорить с Эдриеном: уравновешенный человек и живет своей головой. Я обещал Клер встретиться с Корвеном, но это бесполезно, пока я не знаю, что ему сказать. Впрочем, боюсь, что в любом случае толку будет мало. Как ты считаешь?

Динни, присевшая на край кресла, оперлась локтями о колени. Эта поза, как было известно сэру Лоренсу, не предвещала ничего доброго.

– Судя по моему сегодняшнему разговору с ним, дядя Лоренс, он принял твердое решение: либо Клер вернется к нему, либо он возложит вину за развод на нее.

– Как посмотрят на это твои родители?

– Крайне отрицательно.

– Тебе известно, что в дело замешан некий молодой человек?

– Да.

– У него за душой ничего нет.

Динни улыбнулась:

– Нас, Черрелов, этим не удивишь.

– Знаю. Но когда вдобавок не имеешь никакого положения - это уже серьезно. Корвен может потребовать возмещения ущерба; он, по-моему, мстительная натура.