— Мы уже давно работаем с охранной фирмой «Вердикт»…Вот и Борис оттуда и Буханец, так что…

…В половине одиннадцатого утра телекамеры наружного слежения зафиксировали человека, который подошел к калитке. В руках у него была двухлитровая стеклянная банка с содержимым белого цвета. Охрана впустила козьего пастуха. Как будто погода его не касалась: он по-прежнему был в дырявых, на босу ногу, кедах и в своей потерявшей первоначальный вид выгоревшей безрукавке. Подошедший Борис завел с ним разговор.

— Хозяин сейчас обедает, — сказал он Раздрыкину. — Что ему передать?

Пастух протянул охраннику банку с молоком.

— Передайте вот это, жена только что подоила, — он собрался уходить, но что-то передумав, обратился к Борису. — Передайте Герману Олеговичу, что справедливость все же восторжествовала. Он поймет, о чем идет речь…

— Обязательно передам, — улыбнулся Борис, — и, я думаю, это понравится ему.

Не успела калитка захлопнуться за пастухом, как у ворот строения ? 9 остановилась серая «волга». Из машины вышел довольно высокий, средней комплекции, человек в форме подполковника милиции. Не спеша он подошел к воротам, и нажал на звонок. Это был Коризно, начальник отдела милиции Опалихи. Его встретили с почтением. Сам Арефьев провел его в свой кабинет и открыл бар. Однако Коризно от выпивки отказался, лишь заметив: «Если не сложно, то чайку бы я стаканчик выпил …»

— В газетах пишут о покушении на редакторшу, — сказал Арефьев, наливая в фужеры минеральной воды. — Наверное, недостатка в версиях у вас нет?

— Основные две: разбой с целью похищения автомашины и вторая версия — заурядная месть. Вы же знаете, что наши СМИ за последние годы стали своего рода киллерами и…в ответ получают по полной программе.

— А куда денешься, издержки демократии. А кому мог помешать наш мэр?

— С ним сложнее…Но пока ничего определенного сказать не могу… — Я вам принес документы, — подполковник достал из папки и положил на стол официальные бумаги. Это разрешение на хранение и пользование двух гладкоствольных ружей. Прошу…

Речь шла о шестизарядном «ремингтоне» двенадцатого калибра и о «тулке» шестнадцатого калибра…

Арефьев взял в руки важные для него бумаги.

— Исполнение просто классическое, — сказал он и протянул Коризно руку. Они обменялись рукопожатием.

— Что вы хотите, компьютерное оформление, чистописание…Хороший, между прочим, у вас чай, наверное, цейлонский, — сказал подполковник.

— Честно говоря, я в этом не разбираюсь. Обычно я пью шиповник в пакетиках, крепкий чай мне пока нельзя…

Помолчали. Это были абсолютно разные люди, без каких бы то ни было точек соприкосновения. Взглянув на хозяина дома и, видимо, уловив какой-то свой момент, Коризно сказал:

— В прошлый раз мы разговаривали с вами насчет моих сотрудников…Я посоветовался с начальством и оно в принципе не возражает против…спонсорской поддержки. Только чтобы это особо не рекламировалось…

Арефьев встал с кресла, подошел к сейфу и достал оттуда пачку долларов. Отсчитав несколько купюр, вернул их обратно в сейф.

— Здесь четыре тысячи пятьсот…

— Огромные деньги. Я сейчас напишу вам расписку, — подполковник покрылся пунцовой краской и лихорадочно стал обивать себя по карманам в поисках ручки.

— Прошу вас, Михаил Иванович, не делать из этого бюрократической канители. Ваши ребята хорошо поработали и общество обязано их поощрить. А эти деньги я заработал честным трудом и пусть ваша совесть будет спокойна..

— Ладно, я так, для проформы, — Коризно встал. — Ладно, — повторил он, — у меня нет слов, чтобы выразить вам свою признательность… — Он извинялся, долго тряс руку Арефьеву и, вытерев ладонью вспотевший лоб, раскланялся. И что-то в плечах Коризно изменилось, они как будто стали на вершок уже и согбеннее. У порога он зацепился ботинком за угол паласа и едва не упал.

— Э, черт! — тихо выругался подполковник и не очень уверенно перешагнул порог.

Шедший позади него Арефьев глянул на часы — до приезда его старого товарища Виктора Шедова оставалось чуть больше часа.

— Хорошая у вас дорога, — сказал Коризно, садясь в машину, — только фонарей маловато…

Пока хозяин дома поднимался по ступеням крыльца, шел через прихожую, до него доносились телефонные звонки. Однако он не спешил к ним: в последнее время ничего хорошего они не приносили. Когда снял трубку, услышал голос Шедова, который звонил из своей машины на подъезде к Кольцевой дороге.

Арефьев поспешил в кабинет, откуда позвонил Злате, чтобы она убрала чайный прибор и принесла «чего-нибудь посолиднее».

Шедов приехал на оранжевом «ниссане». Коренастый, лысеющий человек, с румяным свежим лицом и слегка надспущенными на глаза веками. На вид 45-50 лет. Не обошлось без объятий и поцелуев, после чего они вошли в дом.

— Если есть желание, можем немного вспрыснуть нашу встречу, — Арефьев не скрывал радости от встречи.

— Если самую малость. У меня сегодня с утра что-то пошаливает сердечко, — гость сидел в кресле и рассматривал богато обставленную гостиную.