— Как же он мог давать кредит без моего согласия и без согласия акционеров?

— А вот смотрите, копия авизо, с помощью которого деньги были перечислены с нашего счета на счета этих подставных фирм. Все атрибуты налицо: подписи, номера счетов, печать…Если помните, в апреле на таможне были задержаны три тысячи тонн голландского спирта, который поступил к нам из Эстонии. Но это все фуфло, путем нехитрых манипуляций Коркин растаможил спирт и, минуя наши склады, продал его фирме «Золотой ярлык» по бросовой цене — доллар за литр. Вот накладная, можете убедиться, какого ядовитого гриба мы у себя держали…

— Клоп! Где он сейчас? — Арефьев встал из-за стола и подошел к окну. Пейзаж за ним — тоскливее не придумаешь: листья с деревьев почти опали, земля в ледяных разводах, нудные порывы ветра с первыми снежинками.

— Исчез. Я оставил в его кабинете Зинича…Но кроме бумаг у нас еще есть компьютерные дискеты. Возможно, то, что мы сейчас знаем, только цветочки…

Арефьев, опустив голову, тер поясницу. Болело.

— Вызови Смирнова, пусть он займется дискетами, а ты мне найди эту двуличную сволочь и живым или мертвым притащи сюда. А я-то, дурак, думал, что у меня дружная семья, одна сплоченная команда…А ведь он вместе с нами клялся на крови…

— Этим и ответит, — Голощеков нервничал. — Если Коркин действительно навел Расколова на нашу машину и виноват в смерти ребят, я его утоплю в его собственном дерьме.

— Перед тем, как везти деньги в аэропорт, они находились в сейфе Коркина и, конечно, он знал о сроках…Он все знал, щитомордник.

— Надо вызвать Воробьева, мне кажется, тут без стрельбы не обойтись.

— Ради Бога, только без шума. Об этом не должны знать наши акционеры…

— А члены координационного Совета? Ведь кто-то из них тоже держит наши акции, — сказал Голощеков.

— Я, разумеется, обязан их поставить в известность, хотя мы сами еще не все знаем…После сегодняшнего взрыва Расколов может пойти ва-банк.

— Или подожмет хвост, — впервые в разговор вмешался Шедов.

— И мы должны ему в этом помочь, — Арефьев взглянул на часы. — Через тридцать минут начнут съезжаться гости. Иди вниз и встреть их там…Будь поприветливее, от них многое зависит, — обратился он к Голощекову. — Улыбайся, веди себя так, как будто мы получили два Оскара — за исполнение и за режиссуру… Впрочем, пока мы выступаем в роли заурядных статистов и играем по сценарию Раскола…

— Где будем заседать? — здесь, в вашем кабинете, или в гостиной.

— В нижнем зале. И пусть срочно сюда направляется Воробьев. Кстати, кто сегодня дежурит на территории?

— Близнецы…Люди Виктора, — Голощеков с симпатией взглянул на Шедова. Тот встал и стал прощаться.

Нижний зал, расположен на первом подземном этаже и он же бомбоубежище, на случай атомной войны. Никто, разумеется, не думал, что война, а тем более, атомная вот-вот начнется, скорее это было данью моде, неким изыском внезапно разбогатевших людей.

Наверху располагались финская и русская бани, этажом выше — бильярдная, автономная электростанция, боксики для кислородных баллонов и небольшой продовольственный склад НЗ.

Выйдя от Арефьева, Голощеков позвонил Воробьеву. Затем связался с Зиничем, однако тот ничего определенного относительно Коркина сообщить не мог. Финансист в офисе не появлялся.

Вскоре позвонил один из близнецов Бронислав и сказал, что к воротам подъехала иномарка. Голощеков вышел на крыльцо, и распорядился открыть ворота. В них величественно вкатился светло-голубой «Бристоль» с президентом коммерческого банка «Русич» Борисом Фрезером. Пышнотелый блондин вышел из машины. Он никогда не служил в армии и, наверное, потому имел слабость к армейской униформе. На нем был десантный камуфляж и такой же расцветки бейсболка.

В своем кругу Фрезера называли ходячим анекдотом. И верно, не успел он поздороваться с Голощековым, как начал рассказывать одну из своих баек: «На одного директора завода наехали рэкетиры: „Кошелек или жизнь!“ — „А вам какие деньги — мои или государственные?“ — „Конечно, твои, мелочь нам не нужна…“

Фрезер заразительно засмеялся, откинув голову назад. Двое его телохранителей, сохраняя олимпийское спокойствие, присматривались к месту прибытия.

— Сразу пойдете к Герману Олеговичу или подождем остальных? — спросил Голощеков.

— Покурим…время еще терпит…Банкир спрашивает у своего служащего: «Какой сегодня день?» — «Сегодня у нас вторник, » — отвечает тот. — «То есть как это „у нас? — сердито восклицает банкир, — с каких пор вы стали моим компаньоном?“

Президент русского Дома «Бирюза» Павел Ионов приехал на темно-синем «Ягуаре». Это высокий, седеющий человек, в костюме под цвет машины, с бордовым галстуком. «Классический профиль, — подумал о госте Голощеков, — такие нравятся женщинам…»

Фрезер поздоровался и обнялся с Ионовым и тут же начал рассказывать анекдот.