— Отмените закон о представительстве в отношении северян, Кхассав, — Сагромах рискнул назвать раман по имени. — И мы выполним ту часть договора, о которой уже условились.

— А второе? Ну то, другое второе условие, которое мне необходимо выполнить, чтобы через пять лет вы все-таки собрали хотя бы часть своей орды и помогли мне сокрушить Мирасс? В чем оно?

Нелегко с ними торговаться, признал Кхассав. Потому что они не торгуются: они предлагают, требуя. Хочешь помощи — выполняй условия, ничего иного.

Но неожиданно Сагромах расцвел:

— Пообещайте каждую осень хотя бы на три недели приезжать сюда на китобой.

Кхассав даже не сразу уловил: ослышался, что ли?

— А? — переспросил он на всякий случай. Бану захохотала. Маатхас тоже засмеялся — в отросшую бороду.

— Если холод здешних мест больше не отпугивает, а Таир и другие ребята вашей охраны приноровились, если песни у костров и свобода отношений больше не вызывает зависть, приезжайте, раман, — пригласил Сагромах.

— Вы серьезно? — он даже подумать не мог, что все может обернуться так. Кхассав перевел глаза на Бану: а ну как сейчас он согласится, а потом выяснится, что все это глупый розыгрыш Бану Кошмарной?

— Абсолютно.

Кхассав не мог поверить. Это что же? Предложение дружбы такое? Ну, хотя бы приятельства, да? Кто-то готов стать ему, Кхассаву Яасдуру, близким человеком не по принуждению, как Джайя, не из-за отсутствия выбора, как Илия, которая не могла отказать в отношениях самому ахрамаду Яса, не по приказу, как стал ему другом Таир, вынужденный охранять его безопасность уже добрых пятнадцать лет, а просто так? По своему желанию?

— Не обижайтесь, — продолжала Бану, — но вы единственный Яасдур, которому я могла бы сделать такое предложение. Вы не ответственны за поступки женщин своей семьи, а с вами иметь дело вполне гоже.

Кхассав посмотрел на таншу расширенными под насупленными бровями глазами, и вдруг выдохнул:

— Прикажи человеку явиться строго в срок, и увидишь, насколько на него можно положиться. Поручи ему важное дело, и увидишь, чего стоит его слово. Поговори с ним, чтобы узнать его взгляды. Напои его, чтобы узнать каков он, и предложи ему награды, чтобы увидеть, насколько скромен… Классическое искусство стратегии, — он выдохнул в восхищении, не сводя с Бансабиры глаз.

— Ну так что? — подначил Сагромах. — Дело к завтраку, я есть хочу.

— Я с радостью выполню эти условия, тан Маатхас, тану Яввуз. И с радостью пожелаю вашему будущему ребенку долгих и здоровых лет счастливой жизни. Но взамен и у меня есть два условия.

Бансабира с интересом вздернула бровь.

— Слушаем, — произнес Сагромах.

— Во-первых, через пять лет вы приедете в Гавань Теней, чтобы окончательно обговорить план взятия Мирасса, а затем возглавите в атаке два самых крупных и ударных крыла в сборных войсках державы.

— Принято, — с достоинством согласился Сагромах. Они с Бансабирой давно оговорили участие с этой кампании, и сошлись на том, что время от времени тем, кто является солдатом по роду деятельности, необходимо воевать, ибо в ином случае они превращаются в трутней и нахлебников на шеях селян и ремесленников, которые тоже состоят в армии, но в мирное время ведут хозяйство всего танаара.

— А второе? — спросила танша.

— А второе подсказал сегодня Сагромах. Я настаиваю, чтобы наедине в любом месте мы могли звать друг друга по именам. Клянусь, меня черт знает сколько лет не звали по имени достойные люди.

Сагромах молча протянул руку. Кхассав откликнулся мгновенно и перевел глаза на Бану. Та улыбалась, присматриваясь к раману, который теперь протягивал руку и ей.

Молодцы, конечно, оба: реши они, что единственное рукопожатие решило и за неё, Бансабира наверняка отказалась бы из принципа. Но не теперь. Упертость не лучшее человеческое качество, подумала Бану, и крепко обхватила ладонь государя.

С подданными можно дружить, с удивлением понял Кхассав тем утром. С подданными, хотя бы с некоторыми, стоит дружить, осознал он вечером, когда, узнав новость в семье танов, вся усадьба безумствовала в массовом кутеже.

— Ох, не зря, не зря! — в один голос бубнили Гед и Аргерль.

— Мы слушали танские вопли ночами? — проворчала какая-то старушка из пожилых обитательниц.

— Не зря они приехали сюда, коль скоро Праматерь благословила их! — твердо отрезала хозяйка дома. Она по-прежнему была интересна и хороша, и сапфировые глаза Амракс явно унаследовал от неё.

Не зря, точно не зря, соглашался в душе Кхассав, участвуя в празднике, распевая песни, воздевая кубок с отличной медовухой из привозных запасов Лазурного дома.