— Мой дядя будет там. И мой отец. И моя мама, — он схватил карандаш и стал барабанить им по столу, ластик создавал небольшой стук при каждом ударе.

— И это плохо, потому что…

— Потому что мои родители ненавидят друг друга, и... — карандаш стал постукивать сильнее. — И потому, что мой дядя делал это с мамой, — его лицо вспыхнуло красным. — Я, эм… я поймал их. Когда поехал домой на выходные в октябре. Его машина была у дома. Я вошел, услышал шум и увидел их. Они понятия не имеют, что я знаю. Я уехал… ушел и с тех пор не возвращался, и не разговаривал с мамой.

Прозвенел звонок, и монотонный голос Доктора Поттс в коридоре стал слышен в моем классе.

Минтон поерзал на своем стуле.

— Я надеялся, что мои родители снова начнут ладить, как раньше. До того, как мой отец получил новую работу и постоянно путешествовал, мы были сплоченной семьей. Он брал меня на рыбалку. И мы все втроем ходили на пляж раз в год. Это был наш семейный ритуал, — он грустно улыбнулся. — Пару лет назад меня даже раздражало, что я уезжаю, потому что хотел остаться и повеселиться со своими друзьями. Это был последний год, когда мы ездили, и я все время дулся как засранец. Мы больше никогда не будем в одной комнате, — карандаш перестал постукивать. — И дядя Хэл всегда вынюхивает вокруг. Папа понятия не имеет, чем занимается его брат.

Мне очень хотелось взять его за руку, но такой контакт может дать ему неправильное представление.

— Хранить такой секрет — тяжелое бремя.

— Да, — он шумно выдохнул. — Я хочу сказать отцу, но... — он пожал плечами. — Я не хочу, чтобы моя мама уходила. Она всегда была рядом со мной, гораздо больше, чем папа, — он смотрел с негодованием. — Я знаю, что мои слова звучат жалко, когда говорю это…

— Нет, нет! — я сжала его плечо, прежде чем снова сложить руки на коленях. — Я знаю, что ты не хочешь в это верить, но ты все еще молодой человек, которому нужны родители. Черт, мне двадцать четыре, и я бы хотела рассказать маме обо всех своих проблемах.

Намек на улыбку появился на его губах.

— Двадцать четыре? Вы старше, чем я думал.

Я засмеялась.

— Спасибо.

Я не могла решить, был ли это комплимент, однако сейчас это не имело значения. Он наконец-то открылся и дал мне шанс помочь ему, и я посчитала бы это победой.

Минт вскинул голову.

— Думаете, мне стоит рассказать папе то, что я видел?

Это был самый сложный вопрос.

— Нет, но я думаю, что ты должен сказать своей маме.

Он побледнел.

— Я не могу говорить с ней об этом.

— Я знаю, это звучит ужасно. Но чувство вины, которое ты испытываешь, боль, которую причинили ее действия, — она хотела бы знать об этом. По тому, как ты о ней говоришь, я могу сказать, что она любит тебя.

— Да, она звонила, но я избегал ее. Я отправил ей несколько сообщений, чтобы она оставила меня в покое на какое-то время, однако знаю, что это причиняет ей боль и она не понимает, почему я так себя веду, — он потер глаза.

— Это мое новое задание для тебя на День Благодарения. Съезди к матери и поговори с ней, хорошо?

— Я не знаю, смогу ли я это сделать.

— Ты можешь. Я обещаю. Тебе не нужно вдаваться в подробности. Просто обрисуй ей общую картину и посмотри, куда это заведет. Независимо от того, как она отреагирует, ты не почувствуешь того бремени, что чувствуешь сейчас, — я указала на его учебник по биологии. — Ты не можешь сосредоточиться на учебе с этим грузом. Мне нужно, чтобы ты работал усерднее, чем когда-либо до конца этого учебного года. Твои баллы должны стать выше для того, чтобы попасть в хороший университет.

— Я знаю, — его слова прозвучали очень устало.

— Налаживание отношений с твоей мамой поможет тебе в этом, — я решила, что этого разговора достаточно и сжала его руку в знак поддержки, прежде чем встать. — Вот увидишь.

— Хорошо, — он поднялся и накинул на плечо свой рюкзак. — Я собираюсь сделать это. Или, по крайней мере, я попробую.

— Хорошо, — я подошла к своему столу и записала свой номер сотового на лист бумаги. — Если тебе будет нужна моральная поддержка, позвони мне или пришли смс.

Он улыбнулся, и его самоуверенность снова включилась.

— Я получил номер горячей учительницы.

Я положила руки на бедра.

— Минтон….

— Хорошо, хорошо. Я пошутил, — он поспешил к двери, но затем остановился. — Но, серьезно, спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Он исчез в коридоре, и я услышала: «Эй, смотри, куда ты идешь!» от него до того, как дверь захлопнулась.

Я стала жевать ноготь большого пальца между двумя передними зубами, беспокоясь об нем. Давать студентам советы, касательно их личной жизни, не входило в мои обязанности, но опять же, я должна была превратить их в достойных людей. Я только надеялась, что Минтон воспользуется моим советом.