Он смотрел на нее сквозь бокал с вином, но при этих словах поставил его и вопреки своей воле произнес:

– Я думал, что вы уже приняли решение! Как же так?

Она ответила извиняющимся тоном:

– Боюсь, что дала вам повод так думать. И действительно, в тот момент я так полагала. Я не могу вам это сейчас объяснить. Я надеялась, что снова увижу вас перед этим вечером, но вы уехали за город, а Албиния – леди Стейвли – разослала приглашения, не предупредив меня.

Он бросил быстрый взгляд на хозяйку, чтобы убедиться, что ее внимание по-прежнему обращено на ее деверя, а затем спросил напрямик:

– Вы хотите отказать, мисс Стейвли? Нахмурившись, она задумалась:

– Вы будете считать меня совершеннейшей дурой, Денвилл, но, по правде сказать, я не знаю! Если бы Албиния не вошла в комнату, когда…

– Так неудачно! – согласился он.

– Да, и так глупо! Если бы только она это знала, бедненькая! Конечно, была какая-то неловкость в нашем разговоре, но мы уже начинали друг друга понимать, или мне так казалось. Еще тогда я почувствовала, что очень многое осталось недосказанным. Я думаю, вы тоже это почувствовали. Когда вошла Албиния, вы как раз сказали, что должны оговорить одно особое условие, но не успели сказать мне, что это за условие.

– Бог мой, неужели я позволил себе такую бестактность? – спросил он, пораженный.

– Нет, нет, вы не были бестактны! Вспомните, я заклинала вас быть со мной попроще!

– Похоже, я использовал в полной мере предоставленную мне свободу, если и в самом деле заговорил об условиях.

– Я думаю, вы употребили именно это слово, но, может быть, я все-таки ошиблась. Но…

– Я полагаю, что вы действительно ошиблись, потому что у меня нет ни малейшего воспоминания об этом!

– Но вы не могли забыть, что вы сказали! – возразила она удивленно. Он засмеялся.

– Но я забыл, и это доказывает, что то был какой-нибудь пустяк. Если бы только нас так не вовремя не прервали!

– Вот именно! Мы оба почувствовали, что это поставило нас в неловкое положение. Не могли бы вы заехать ко мне завтра после одиннадцати утра? Мы можем не опасаться того, что нам помешают, поскольку Албиния собирается сразу после завтрака ехать по магазинам со своей матерью, а бабушка никогда не выходит из своей комнаты раньше полудня.

Ей показалось, что он колеблется, и она добавила, слегка покраснев:

– Наверное, я не должна была об этом упоминать, но мое положение несколько сложно. Надеюсь, не будет неуместным, если я в моем возрасте и в моем положении приму вас наедине?

– Неуместно! Конечно, нет! – немедленно ответил он. – Я буду в четверть двенадцатого! Если только не обнаружу, что перед входом стоит экипаж, ожидающий леди Стейвли. Тогда я спрячусь за фонарным столбом, пока она не отъедет.

– Придавая таким образом утреннему визиту оттенок интрижки! – сказала она со смехом.

Затем ее внимания потребовал кузен, сидевший с другой стороны, и на несколько минут Китом снова завладела хозяйка.

Когда дамы удалились и со стола убрали скатерть, лорд Стейвли подсел к Киту и, таким образом, сам того не подозревая, спас его от мистера Лактона, который намеревался сделать то же самое. Беседа стала общей, и поскольку Лактон был слишком застенчив, чтобы возвышать свой голос в обществе людей, старших его по возрасту, а мистер Чарлз Стейвли, которому было уже под пятьдесят, был только поверхностно знаком с юным лордом Денвиллом, то Кита не подстерегали никакие ловушки. Он был бы рад оставаться в столовой и дальше, но лорд Стейвли распорядился не засиживаться за вином, и вскоре они присоединились к дамам.

В гостиной будущий жених, естественно, стал предметом оживленного обсуждения. Мнения разделились: одна партия, под предводительством леди Стейвли, превозносила его внешний вид и находчивость, другая предостерегала Кресси, что неразумно выходить замуж за человека, имевшего репутацию ветреника, а третья, возглавляемая леди Эбчестер, утверждала, что это очень хорошая партия, что Кресси уже двадцать лет и с приданным только в двадцать пять тысяч фунтов стерлингов она сделала бы глупость, отказавшись от нее.

Это вызвало яростные нападки на леди Эбчестер со стороны вдовствующей особы. Сидя в своем кресле, подавшись вперед и опираясь на палку черного дерева, почтенная леди напоминала колдунью из старинной сказки. Ее глаза сверкали, когда, уставившись на свою дочь, она произнесла:

– Помимо того, что я могу ей оставить! Эти слова поразили леди Эбчестер, но она сказала:

– О, хорошо, мама, это ваше дело, конечно, но вряд ли вы оставите большую сумму Кресси, когда у вас есть сыновья, которые являются вашими непосредственными наследниками. Не говоря уж о ваших дочерях, хотя с моей стороны я ничего и не жду, но, полагаю, Элиза ждет. А также Каролина и бедная Клара…