– Да, не так ли? Ну, ладно, мама, ты же меня знаешь! Храбрец до мозга костей! Она засмеялась.

– Ну, я никогда бы не осмелилась сделать подобную вещь.

– Ты должна попытаться: она будет третировать тебя, если ты не попытаешься!

– О, я намерена держаться от нее подальше! Она приехала в Лондон, чтобы познакомиться с тобой, а теперь, когда это сделано, я полагаю, она вернется в Беркшир через день или два! – ответила ее светлость резко.

– Ты ошибаешься, милая мама! – сказал Кит, хитро глядя на нее. – Она остается в Лондоне до следующего месяца, а затем она собирается, как сказала мне леди Эбчестер, поехать на лето в Уэртинг и берет с собой Кресси. Она попросила меня передать тебе, чтобы ты ее навестила как-нибудь утречком!

– Нет! – вырвалось у нее с неподдельным ужасом. – Кит, ты это придумал!

– Нет! Она буквально так и сказала.

– О, ты ужасное создание! Почему ты не сказал ей, что я нездорова, уехала за город или что-нибудь еще? Она никогда меня не любила. Когда Стейвли увивался за мной, она была готова на любые крайности, лишь бы отговорить его делать мне предложение, хотя в этом и не было ни малейшей необходимости, потому что ваш дедушка никогда бы не согласился на этот брак, ведь было так много других предложений! О Кит, как мог ты подвергнуть меня такой пытке? Она меня уничтожит!

– Ничего подобного! Ты должна постоянно помнить, что Ивлин – завидный жених, и это придаст тебе чувство превосходства.

Но хотя леди Денвилл и признала, что Ивлин представляет собой большую ценность для невесты, это ее не утешило. Она сообщила Киту, что если грозная старая леди знает кого-то с колыбели, то подобные соображения на нее не действуют. И подбирая блестящие складки своего платья, чтобы подняться по лестнице, она добавила трагическим тоном:

– Я знаю из верных источников, что она описывала меня как хорошенькую дуру! А когда она смотрит на меня своим пронзительным взглядом, я начинаю чувствовать себя действительно дурой.

– Но очень хорошенькой! – вставил ее сын.

– Да, но ей на это наплевать! – ответила ее светлость. Она поднялась до середины лестницы и добавила:

– И не навлекай на себя неприятностей, говоря, что я занимаю более высокое положение, чем она, потому что на это ей тоже наплевать!

С этими словами, полными горечи, она поднялась на второй этаж. Он догнал ее и сказал с обидой, что, если она уйдет спать, не поцеловав его на ночь, он не сможет заснуть ни на минуту. Это вызвало у леди Денвилл приступ смеха, и когда сын заметил, что испытание, ожидающее ее, ничто по сравнению с тем, что перенес он, она полностью растаяла, сказав:

– Нет, в самом деле, мой бедный дорогой мальчик, можешь на меня рассчитывать, я окажу тебе любую поддержку! Чего бы только я не сделала для любого из моих сыновей!

Поцеловав ее с поразительной сердечностью, он поблагодарил ее, и они расстались очень довольные друг другом. Фимбер ожидал его в спальне. Помогая ему освободиться от сюртука Ивлина, он спросил тоном человека, знающего заранее, узнал ли его кто-нибудь. Услышав, что никто, он произнес:

– И не следовало ожидать, что кто-нибудь узнает, сэр. Когда я помогал вам одеваться нынче вечером, мне пришла в голову мысль, что я бы и сам ни о чем не догадался. Вы просто слепок с его светлости, мистер Кристофер!

На вопросы о мистере Лактоне он строго и весомо сказал:

– У этого молодого джентльмена все показное, сэр, можно было бы сказать, липовое!

– Можешь называть как хочешь, – сказал Кит, расстегивая рубашку, – но не знаешь ли ты, что за предложение он сделал моему брату, ответ на которое ожидал получить на следующий день?

Надолго Задумавшись и освободив Кита от его жилета, Фимбер, наконец, сказал:

– Нет, сэр, об этом его светлость мне не сообщил. Но по тому, что я знаю о мистере Лактоне, я осмелился бы предположить, что он хотел продать его светлости одну из своих охотничьих собак.

– Кому придет в голову покупать охотничью собаку в это время года? – спросил Кит скептически. – Не моему же брату?

– Нет, сэр, совершенно верно! Но его светлость славится своим хорошим характером: ему трудно сказать «нет», а мистер Лактон очень часто в долгах. Мы выясним, что может знать об этом Челлоу, когда он явится за поручениями завтра утром. Я должен поставить вас в известность, мистер Кристофер, что я взял на себя смелость сообщить Челлоу о последних событиях. Я полагаю, вы одобрите меня.

– А если нет, больно это тебя расстроит! – заметил Кит. – Будем надеяться, что он знает, чего ждет Лактон от моего брата! Если нет, я окажусь в тяжелом положении!

Но Челлоу, появившись на следующее утро, оправдал ожидания своего обеспокоенного хозяина.

Это был коренастый человек с седеющими волосами и слегка кривоватыми ногами, какие часто бывают у тех, кто с детства привык к седлу. Он научил близнецов ездить на их первых пони, он выручал их после бесчисленных проказ, но в то же время умел решительно воспротивиться их более опасным затеям, и хотя на людях он держал себя почтительно, наедине по-прежнему обращался с ними, как со школьниками. Он, приветствовал Кита широкой улыбкой, в ответ на предложение «дать свою лапу» пожал протянутую руку Кита и сказал: