– Они умеют готовить жареного карпа лучше, чем все, что готовит мой Альфонс, – с жаром сказал он. – Вы режете карпа на большие куски, кладете на сковороду масло, нарезанный лук, тмин, петрушку, грибы, конечно, перец и соль, – это всем известно! Но в «Кларендоне» добавляют что-то еще, и это дьявольски здорово, хотя я пока не дознался, что именно! Это не щавель, потому что я уже приказал Альфонсу его положить, и получилось совсем другое блюдо. Я подумал, может быть, это чуть-чуть кервеля и, может быть, один или два листика эстрагона? – Он быстро повернулся, чтобы нежно улыбнуться леди Денвилл. – Вы догадаетесь, я полагаю, моя красавица! Я думаю, я прикажу убрать его, когда принесут телячье филе. У нас должны быть куропатки: это само собой разумеется, – и утята, и кроме этого только «сладкое мясо», и пирог из дрожжевого теста. А на второе – гусенок с цветной капустой и французской фасолью и горошком, потому что, я знаю, вы не любите большие обеды. Поэтому я добавлю только приправленного омара и немного спаржи, и несколько желе и кремов, и корзинку с печеньем, чтобы вам было что грызть. Вот так, – сказал он с лучезарной улыбкой, – я представляю себе хороший маленький обед.

– Это звучит восхитительно, сэр, – согласился Кит. – Но только одно…

– Да, да, я знаю, что ты хочешь сказать, мой мальчик! – прервал его сэр Бонами. – Это не пойдет для большого приема! Но я намерен пригласить еще только троих, так что за столом нас будет не больше шести. И будут еще закуски: задняя нога оленя и тушеная ветчина, может быть. Или блюдо телячьих отбивных: я должен посмотреть, что больше подходит. – В его голосе появилась нотка досады:

– Я не считаю, что это подходящий сезон для действительно отличных обедов, – сказал он серьезно. – Несомненно, мало что может сравниться с свежесрезанной спаржей, не говоря уж о корзине земляники, которую, я обещаю вам, моя красавица, вы получите! Но только подумайте, насколько было бы лучше, если бы можно было получить несколько жирных куропаток и парочку тушеных фазанов!

– Да, действительно, но я хотел сказать не это, сэр! Для меня не было бы большего удовольствия, чем сопровождать маму на ваш обед, но обстоятельства складываются так, что я вынужден почти немедленно вернуться в Рейвенхерст.

– Почему, что вы там собираетесь делать? – спросил сэр Бонами, широко раскрыв свои маленькие глазки.

– Очень многое, обещаю вам, – с легкостью ответил Кит. – Если мисс Стейвли окажет мне честь и выйдет за меня замуж, мой дядя, как, я полагаю, мама вам рассказала, намерен снять попечительство. Надо сделать много распоряжений – очень много вещей надо уладить, прежде чем я отважусь привезти мою невесту в Рейвенхерст.

– Почему, что вы там собираетесь делать? – спросил сэр Бонами, широко раскрыв свои маленькие глазки.

– Очень многое, обещаю вам, – с легкостью ответил Кит. – Если мисс Стейвли окажет мне честь и выйдет за меня замуж, мой дядя, как, я полагаю, мама вам рассказала, намерен снять попечительство. Надо сделать много распоряжений – очень много вещей надо уладить, прежде чем я отважусь привезти мою невесту в Рейвенхерст!

– Так ты не собираешься быть в Брайтоне этим летом? – спросил очень удивленный сэр Бонами. – Я думал, что ты раздобыл тот же дом на Стейне, который снимал в прошлом году!

– Да, мне удалось, и, конечно, он в мамином распоряжении. Я рассчитываю вскоре присоединиться "к ней. Я не знаю, какие у нее планы, но думаю, она не нуждается в моем эскорте, чтобы прибыть к вам на обед, сэр! Ее поэт будет счастлив занять мое место!

– Если ты имеешь в виду этого глупого молодого петуха, которого я выслал отсюда не более чем за десять минут до твоего прихода, Ивлин, я не хочу его видеть на моей вечеринке! – сказал сэр Бонами, невольно приходя в гнев. – Парень, который ничего лучше не придумал, как прийти в гости к леди одетым кое-как и с носовым платком, завязанным вокруг шеи!.. Ай, и что ты думаешь он делал, когда я вошел? Он читал ей стихи! Ну, что за дурак! Я хочу тебе сказать, мой мальчик: в мое время мы нашли бы что-нибудь более подходящее, чем доводить хорошенькую женщину почти до летаргического сна!

– Я не заснула летаргическим сном! – заявила ее светлость. – Ни одной женщине моего возраста не может наскучить поэма, написанная в ее честь!

Особенно когда поэт настолько любезен, что сравнивает ее с нарциссом! – С нескрываемым удовольствием, она отметила, что на лицах обоих мужчин было написано отвращение, и добавила с душой:

– «Как нимфа, летящая с ветром!» – Она разразилась смехом и наконец выговорила:

– Признайтесь, Бонами, вы никогда не говорили мне таких прекрасных вещей!

– Молокосос! – сказал Бонами, и глаза его загорелись. – Нарцисс! Боже правый! Ну, я действительно не написал в жизни ни одной стихотворной строчки: это не в моей натуре! Но если бы я стал писать о вас, я не назвал бы вас жалким нарциссом! Я сравнил бы вас с розой – одной из этих желтых роз с темно-золотистой сердцевиной и сладким ароматом! – сказал сэр Бонами, входя во вкус предмета.

– Ерунда! – резко сказала она. – Вы скорее назвали бы меня жирненькой куропаткой или испанским пончиком! А что касается вашего обеда, это мне больше всего нравится, и крайне досадно, что Ивлину вздумалось снова ехать в деревню, потому что, естественно, я должна ехать с ним. Ведь в Рейвенхерсте так тоскливо одному: конечно, я там никогда не бывала одна, но я часто думала, как грустно мне было бы, если бы пришлось там остаться в одиночестве. Так что вы будете заезжать из Брайтона к нам на обед, если захотите! Я полагаю, что мы сможем раньше вас приготовить утят, хотя, конечно, не перепелок. Но омаров и спаржу, безусловно!

Такое быстрое согласие с его решением искать прибежища в Рейвенхерсте удивило Кита. И только когда сэр Бонами уехал, он узнал его причину.

– Дорогой, так ты уже знаешь? – спросила его мать, когда он вернулся, проводив ее обожателя до кареты.

– Знаю что, мама?

– Как! То, что дядя Генри приезжает в Лондон по делам! Бонами сказал мне, что слышал, как кто-то говорил, что он приезжает, и сказал, что пригласит его на свой обед! Надо сказать, Бонами не мог припомнить, от кого он это слышал, но я этому вполне верю, потому что подобная выходка как раз в духе Генри! Когда всем известно, что он поселился в Ноттингемшире, – или я имею в виду Нортгемптоншир? О, конечно, это не имеет значения, ты знаешь! Неважно, где он купил поместье, когда решил уйти от дел! Мой мальчик, я знаю, ты питаешь к нему нежные чувства, но должен признать, что подобное начало ничего хорошего не сулит! Однако не думаю, что он сможет узнать тебя, а ты?