– Ладно, поговорим об этом позже, Пинни, – сказал Кит успокаивающим тоном, и, бросив взгляд на возмущенного слугу, добавил:

– Фимбер, отправляйтесь теперь домой, а то Нортон подумает, не случилось ли с вами чего-нибудь.

Затем он пробрался в маленький огороженный садик, находящийся позади коттеджа, где нашел Ивлина, который задумчиво брел по узкой тропинке между кустами смородины. Кормилица вынесла наружу стул и поставила его под яблоней. Рядом лежали открытая книга, куча газет и журналов.

Кит весело сказал:

– Я бы ни за что не хотел оказаться на твоем месте, братец! В этом доме идет настоящая битва! Ивлин выглядел задумчивым, но рассмеялся.

– О, меня это не волнует! Они сражаются из-за меня с тех пор, как ты прислал сюда Фимбера. Дело в том, что каждый раз, когда он начинает на меня ворчать, Пинни входит в комнату, так что он вынужден умолкать, поскольку, слава Богу, они не делают мне нагоняи друг при друге. Удалось маме выпроводить Клиффов? Она сказала, что собирается это сделать, если только найдет способ.

– Ты в этом сомневаешься? Я только что попрощался с ними.

– Мама – замечательная женщина! Каким образом она умудрилась отделаться от них?

– Сказала им, что в деревне нет эпидемии скарлатины. Этого было достаточно. Если ты вечером придешь в дом, то лучше встретиться в том крыле, где детская. Леди Стейвли ложится спать в десять часов, и после того, как чайный поднос уносят из гостиной, слуги туда уже не заходят.

Ивлин кивнул.

– Ладно, Кестер, думаю, что я завтра поеду в Танбридж-Уэллс. Есть одно дельце, которое нужно уладить, а если я еще немного времени проторчу здесь взаперти, то сойду с ума!

– Это вполне возможно, – согласился Кит. – Но что бы ты ни говорил, ты не можешь поехать в Танбридж-Уэллс.

– О, ради Бога, Кестер, только не надо нравоучений насчет моего сломанного плеча! – раздраженно воскликнул Ивлин.

– Я не имел в виду твое плечо. Дело в том. Ив, что ты не можешь нигде появляться, пока я не исчезну. Как ты туда поедешь? Челлоу не сможет отвезти тебя в экипаже, так как, во-первых, тебя могут увидеть и узнать, а кроме того, он не сможет выехать незаметно.

– Но ты можешь приказать вывести экипаж и приехать на нем сюда, – заметил Ивлин с озорным блеском в глазах. – Затем, дорогой братец, ты можешь занять мое место здесь, а я отправлюсь в Танбридж-Уэллс!

– Предоставить гостей самим себе! Я бы на это пошел, только если бы случилось что-то чрезвычайное. Но поскольку все спокойно, то я не буду этого делать!

Ивлин вздохнул.

– Я согласен с тобой. Но тебе придется оставить их, если ты собираешься поехать в Брайтон вместо меня.

– Я не намереваюсь туда ехать. Я пришел, чтобы поговорить с тобой об этом, – сказал Кит. – Давай сядем!

Он придвинул стул Ивлина к деревянной скамейке и сел на нее.

– Тебе это не понравится, – предупредил он, – но ты должен об этом узнать. – Он вытащил из кармана пачку банкнот и передал ее Ивлину. – Возьми свои бумажки, они не нужны. Эта брошь настоящая. Я сомневаюсь, что среди маминых драгоценностей есть подделки; даже то ожерелье, которое она продала для тебя.

Ивлин хмуро посмотрел на него, слегка покраснев:

– О чем, черт возьми, ты говоришь? Она сама сказала мне, что продала брошь и сделала с нее копию!

– Да, то же самое она сказала мне. Но она мне также сказала, что несколько раз поручала это делать Рипплу. Я полагаю, что тебе об этом неизвестно.

– Можешь быть уверен, что я не знал об этом.

– Все дело в том, Ивлин, что Риппл никогда ничего не продавал для нее. Он вернул деньги, саму брошь и сказал, что это копия.

Ивлин оцепенел и так сильно сжал сверток с деньгами, что побелели костяшки пальцев. На мгновенье его глаза сверкнули, затем он опустил голову.

– Тогда почему ты не отдал ему эти деньги? Кит, слегка улыбаясь, пожал плечами.

– Попробуй ты это сделать, у меня не получилось.

– Кестер, он не имеет права…

– Не имеет.

– Это невыносимо! – срывающимся голосом сказал Ивлин. – Сколько мама ему должна?

– Я не знаю. Он мне не сказал.

– Мне он скажет!

– Нет, Ив. Он никому этого не скажет. Я думаю, тебе лучше выслушать, что у нас с ним произошло.

Когда Кит все ему рассказал, взгляд Ивлина немного смягчился, хотя он все еще хмурился. Потом он горько усмехнулся и сказал: