Жизнь: 116

Оставшиеся лестригоны разошлись так, чтобы напасть с разных сторон. Кинулись одновременно. Выглядело это так, словно на меня попёрли племенные быки, предварительно раздразнённые красной тряпкой. Я поразил одного из них, самого израненного, в горло. Его скорость и масса были таковы, что я едва сумел вырвать меч из раны, чтобы не потерять. Лестригон упал, корчась в предсмертной агонии, но двое других впились акульими зубами мне в руку и ногу. Боль была жуткая, я чувствовал, как ломаются кости в моём теле!

Держа меня зубами, лестригоны ещё и активно орудовали когтями. Я лупил их мечом, с отчаянием наблюдая за тающей шкалой своего здоровья. Матильда оттащила от меня одного нокса, ей удалось отгрызть ему ногу. Из оканчивавшейся коленом культи хлестала кровь. Лестригон ползал, пытаясь подняться, но мой мутант то и дело кидался на него, отхватывая и глотая приличные куски плоти. Что ж, за пропитание Матильды можно было не беспокоиться. Она явно была способна о себе позаботиться. С каждым сожранным куском восстанавливались очки здоровья мутанта, что не могло не радовать.

Я пропихнул меч под подбородок впившегося в меня нокса и перерезал ему горло. Кровь ударила фонтаном, но великан был ещё жив. Его глаза вылезли на лоб, рот распахнулся, между треугольными зубами метался толстый, покрытый наростами язык. Я добил лестригона ударом в лоб, от которого раскололся череп, и мозги потекли по изувеченному лицу.

Подскочив к последнему лестригону, занятому попыткой разорвать пасть Матильде, я отрубил ему руки, а затем двумя взмахами меча вскрыл от ключицы до лобка. Руки прочь от моей крошки! Освобождённая Матильда ухватила зубами дымящиеся внутренности и вытащила их наружу, раскидав по полу.

У меня оставалось всего 72 очка здоровья!

Похоже, план прокачать жизнь перед боем с Криммибельдой не сработал. Я подумал, что будет хорошо, если анима лестригонов хотя бы приблизит меня к прежнему уровню.

Переходя от одного убитого к другому, я «высосал» каждого. Великаны принесли по 17 очков.

Жизнь: 208

Сила: 30

Мда, апгрейд оказался минимальным, прямо скажем. Ну, хоть в минус не ушёл. В конце концов, у меня ещё имелись запасные сто очков в виде аптечек. Да и параметр Силы должен был увеличивать наносимый противникам урон, по идее. Прокачать бы ещё нормально Ловкость, чтобы почаще от атак уворачиваться.

Обыск трупов ничего не дал. У лестригонов не нашлось ни предметов, ни монет. Похоже, они были просто хищниками, охранявшими Криммибельду. Вроде цепных псов.

Зато передышка позволила восстановить Выносливость.

Опустив массивный рычаг, я вызвал подъёмник. Он спускался тихо: механизм был смазан — значит, им регулярно пользовались. Мы с Матильдой зашли в кабину. Я перевёл взгляд на пульт управления. Кнопок не было, вместо них имелись маленькие переключатели. Какой этаж следовало выбрать? Все переключатели выглядели одинаково, ни один не стёрся больше остальных и не выглядел чище.

Вдруг кабина вздрогнула, двери закрылись, и начался подъём. Мне не пришлось больше ломать голову: «лифт» вызвали сверху.

Пока мы двигались, я регенерировался. Как уже было сказано, этот процесс не оказывал влияния на количество очков здоровья, но он был крайне важен для ощущений, потому что по ходу восстановления уходила боль.

Кабина остановилась на двадцать четвёртом этаже. На всякий случай я решил запомнить эту цифру. Мало ли, как придётся отсюда сваливать.

Дверь открылась, и мы с Матильдой вышли, оказавшись в зале, обшитом листами тёмного металла, которые покрывали стены, пол и потолок. На миг мне показалось, будто мы очутились в огромном сейфе.

Кое-где виднелись ряды круглых отверстий. Я подумал, что из них выдвигаются пруты решёток, позволяющие разделить пространство и, возможно, поймать таких непрошеных посетителей, как мы, в подобие клетки. Следовало держать ухо востро.

Я пошёл вперёд, приказав Матильде держаться позади. Не класть же все яйца в одну корзину, так сказать. Не сделали мы и десятка шагов, как в дальней стене открылся люк, из которого выползла голая женщина. Она двигалась, словно паук, даже на миг создалось впечатление, будто у неё больше четырёх конечностей. Гладкое тело, бледная кожа, под которой чётко прорисовывались мускулы. Криммибельда направлялась ко мне.

— Я поймала одного охотника, так пришёл другой! — проговорила она неожиданно старческим голосом. — Мухи так и летят сюда, словно у меня в башне намазано мёдом.

Лицо у Криммибельды было молодое и красивое. Портили его только глаза, лишённые радужек и зрачков. Вместо этого я заметил блестящие, как алмазы, грани фасеток. Такие же были у карлика Эрендена во время моих видений, вызванных анестезией.

— Скорее, дерьмом, — поправил я эльфийку. — Несёт на целый километр, как минимум. Вот мы и наведываемся узнать, не прорвало ли трубы. А то, может, помощь нужна. Я сантехник, если что. Тебе ничего прочистить не надо, сладкая?