Лиани не сразу понял, что своего противника он убил; чуть отдышавшись, поднялся, оглянулся.

Еще один разведчик рухэй получил по ноге саблей и свалился куда-то в щель между глыбами, в темноте не увидеть толком.

Двое против двоих.

Оставив раненого, чужаки растворились в ельнике; за это никто бы их не упрекнул. За помощью кинулись; некогда было ждать, пока подоспеет еще человек пятьдесят. Так что Лиани с товарищем подхватили своих раненых и поспешили к заставе.

Если мальчик не напутал со страху, врагов идет столько, что все равно не удержишь, крепость куда важнее и люди нужны там.

Сабля была в ножнах, но не привешена к поясу, на коленях лежала. Лиани смотрел на молочно-белый рассвет: снова поднялся туман. Тусклое все, в дымке, сумерки не хотят уходить; но все же туман помог. Чужие солдаты спешить не отважились.

Какой-никакой власти помощника офицера Амая хватило, чтобы увести людей — меньше десятка — с заставы. И на то, чтобы помогли перерезать веревки, связывавшие бревна моста.

Тут, в Сосновой, действия его одобрили. Выслали людей окончательно уничтожить мост.

А один из раненых умер еще на заставе…

Своего-то раненого рухэй забрали из ельника, или как? Забрали, наверное, им каждый человек важен. Как и в Сосновой. Не стоит обольщаться, что один к одному. Следопыты были опытными, а Лиани просто повезло, хотя и он лучше новобранцев держит саблю.

Теперь командиры собрались, решали, что делать, ворота закрыты, солдаты на стенах — ждут. Хотя прямо сейчас чужаки не появятся, им еще долго обходить ущелье. Разве что летать умеют, или вроде тумана, подниматься в воздух и плыть седыми клочьями.

Все готово на всякий случай, Лиани сидит, ждет приказа, хотя мог бы пойти отдохнуть после бессонной ночи, пока есть время. Или к молодым солдатам пойти, поговорить с ними. Но слов сейчас нет для них, потом, может, найдутся.

Подошел десятник, немолодой уже, успевший побывать в схватках в крепости Ожерелья. Он всегда обращался к юноше покровительственно — и без разницы, что того поставили выше на статусной лестнице.

— Слыхал, ты раньше служил в земельных?

— Было, — коротко ответил Лиани.

— Это ведь ты укокошил ихнего разведчика?

— Я.

— Не приходилось тебе еще убивать? — спросил десятник с некоторым сочувствием.

— Нет.

— Привыкнешь.

— Придется…

Не доводилось, хотя были стычки с бандитами. Но мало кто из них сопротивлялся всерьез, быстро сдавались — кроме того, темного, с носом как клюв. Его потом долго «вороном» промеж себя называли, когда вспоминали. Этот разбойник дрался как бешеный, сперва ножом, потом выхватил у одного из земельных саблю. А потом, в сарай загнанный — вилами. Его тоже не убили, ранили только — но не довезли живым. Рана оказалась серьезной. Но ее нанес другой, не Лиани.

А десятник неправильно понял.

Об убитом он подумать и не успел — торопились к заставе, потом разбирались с мостом. Раньше бы, наверное, места себе не находил…

А теперь все словно в туман кануло.

Другое на ум приходит; смотрит на запад, туда, где в молоке невидимое солнце, но думает о севере.

Монастырь… Чужаки уже миновали его. Но не было беженцев, которым разумно устремиться в Сосновую, и это значит… либо святое место не тронули, либо уже некому было бежать. Может быть, если даже монастыря больше нет, Нээле жива… спряталась где-нибудь, или ранена. Или как тот мальчик…

И ей можно помочь, но некому.

Пальцы так сжались на рукояти, что казалось странным, как та еще цела. Ворота рядом, бери коня и скачи, может, еще успеешь. Никто не остановит.

Никто, кроме… долга.

Даже если это лишь первый отряд, и монастырь пока цел, и к нему идет еще одна банда рухэй… у Лиани больше нет права срываться с места и решать свои собственные дела.

…И сестра где-то недалеко, и кто знает, сколько еще таких отрядов отправлено в Юсен.

Нет, им нужна Сосновая. Сестра в безопасности, а вот монастырь…

Дождаться бы наконец атаки или вылазки за стены, чтобы не сдохнуть прямо тут, во дворе.

**

Задевая юбкой и рукавами стулья, напольную вазу, Сайэнн ворвалась в покои командира Таниеры. По дороге сюда, на второй этаж, перепрыгивала через ступеньки, чуть не падая, чуть не отрывая себе подол; никогда не ходила так.

— Что случилось?! — почти прокричала с порога.

Глаза Таниеры провалились в глубокие тени, а белки почти скрыла багровая сеточка. Сам он за ночь постарел лет на десять. Но кивнул он приветливо; сказал собравшимся возле стола офицерам, что отлучится ненадолго, и, подхватив Сайэнн под локоть, увел в соседнюю комнату.