— Знаешь что, детка? Этот лосьон послужит хорошей смазкой.

Харпер напряглась.

— Не смей даже пальцем приблизиться к…

— Я бы никогда не сделал такого в присутствии Ашера, — ответил Нокс с ухмылкой. — Но позже, когда мы останемся одни…

Перекатившись на один бок, она приподнялась на локте.

— Хочешь знать, что я думаю?

— Всегда.

— Думаю, ты уделяешь слишком много внимания моей заднице, с тех пор как твой демон поставил там чёртово клеймо.

Нокс улыбнулся её высокомерному тону.

— А знаешь, что я думаю, детка?

— Что?

— Думаю, тебе нравится эта метка гораздо больше, чем ты хочешь признать.

— С чего бы мне должна нравиться буква Н на заднице?

— Уверен, что, учитывая твою профессию, ты видела более сумасшедшие татуировки, чем просто инициалы на заднице.

Хотя ему совсем не хотелось думать, что его пара смотрит на голую задницу другого парня.

По лицу Харпер расползлась улыбка.

— Однажды, к нам в студию пришла женщина, совершенно обезумевшая от желания сделать татуировку с надписью «Только выход». Тебе действительно стоит об этом подумать.

Зазвонил сотовый телефон.

— Это твой, — сказал Нокс, достав телефон из сумки рядом с шезлонгом. Имя на экране заставило его поджать губы. — Это Люциан.

Взяв его, она ответила:

— Алло?

— Малышка, почему ты мне не позвонила? — проскулил Люциан.

Она вздохнула.

— Я так понимаю, ты пронюхал обо всех неприятностях.

— Если ты имеешь в виду бестелесного, преследующего вас, то да. Почему ты не позвонила?

Честно говоря, ей это и в голову не пришло. Вряд ли он мог чем-то помочь, и Люциан никогда раньше не обращал внимания на «звонки вежливости». К тому же…

— Потому что ты мог вернуться домой, а я не хочу тратить ещё больше времени, чтобы не дать Ноксу тебя убить.

— Это психопатический ублюдок…

— Остановимся на психопатическом… — оборвала она.

— Ладно. — Он заговорил как обиженный подросток. — Расскажи, как поживает мой внук.

Взглянув на сына, Харпер автоматически улыбнулась.

— Прямо сейчас он отлично проводит время, играя в надувном бассейне.

— Хорошо, хорошо. Я приеду в гости через несколько недель.

— Великолепно, — сказала она, хотя и не была уверена. Он часто обещал приехать, но часто отвлекался на разные вещи.

— Хочу пригласить на ужин свою малышку и внука. — Он страдальчески вздохнул. — Можешь привести с собой психопата, если это необходимо.

— Люциан.

— То, что он ещё не пытался тебя убить, не делаем меня неправым.

— Я вешаю трубку.

Потому что он не принимал никаких доводов и был полон решимости ненавидеть Нокса, вероятно, из-за того факта, что её пара однажды позвонил Люциану и высказался о его плохом воспитании.

— Когда ты окажешься запертой в подвале, где тебя постоянно пытают ради собственного больного удовольствия, то пожалеешь, что не послушалась меня.

— И я отключаюсь.

Завершив звонок, она застонала. Временами Люциан казался настоящим испытанием.

Нокс забрал у неё телефон и положил обратно в сумку.

— Я уже говорил это, Харпер, и скажу снова: этот демон — пустая трата кожи.

Его пара был уверен, что воспитывая в ней самодостаточность, Люциан пытался убедиться, что она не станет похожа на него. Возможно, это так.

Возможно, нет. Но это не меняло того, что Люциан подвёл её во многих смыслах.

Если Джолин права, Люциан не из чистого эгоизма таскал свою дочь по всему миру… он действительно считал, что ей будет полезно познакомиться с другими культурами и образами жизни и, делая это, он делился с ней единственным, что приносило ему радость, кроме Харпер. Даже если это было правдой, Нокс не находил оправдания эмоциональному пренебрежению Люциана.

Прежде чем она успела броситься в защиту своего отца, — что злило Нокса, поскольку ублюдок этого не заслужил — Нокс сказал:

— Я подумал, ты захочешь знать, что звонила Елена. У МакКоли все хорошо.

Раздражение исчезло с её лица, как он и надеялся.

— Правда? Отлично.

Маленький МакКоли был камбионом, которого при рождении подменила человеческим ребёнком его покойная мать, демоническая наркоманка, изнасилованная человеком. Не обратив внимания на подмену, человеческая пара забрала его домой и вырастила, но они не особо утруждались. Таким образом, внутренний демон МакКоли стал в каком-то роде родителем, что объясняло безэмоциональность ребёнка.