Шрифт:
— Я смотрю папа твой основательно тебя учил, — криво ухмыльнулся Мануэль. — Про селитру я не знал, а раз ее селяне используют, то и добыть будет проще.
Родители действительно старались не забывать о моем образовании. Школа была мне недоступна как неблагонадежному, не говоря уже об университете, но какое-то базовое образование я получил. Пожалуй, даже на уровне выпускника грамматической [42] школы. С чтением и письмом после того, как выучил язык справиться было несложно — латынь удобный язык в этом плане. Со счетом тоже никаких проблем не возникло. Хоть я и старался сдерживаться, родители все равно в какой-то момент заподозрили меня в гениальности. Правда, это заблуждение у них быстро прошло, как только мы начали касаться тем и предметов, с которыми я не был знаком в прошлой жизни. Тем не менее, учился я старательно, и потому в самом деле освоил несколько больше, чем обычный мой сверстник — больше, конечно, за счет знаний из прошлой жизни, чем благодаря своим талантам.
42
В Др. Риме образование делилось на три ступени — начальная школа, грамматическая и риторская. В описываемом мире к ним добавилась еще и высшая школа, в которую могли поступать после риторской, а могли — вместо, если, например, не планировали занимать публичные должности или идти в юриспруденцию. Все это, понятно, относится к высшему обществу, большинство же, как и раньше заканчивает обучение после второй ступени.
Обсуждение, пока я предавался воспоминаниям, свернуло к вопросам обороны. Как назло, у меня и здесь было, что сказать. Здесь до сих пор в ходу тактика рассыпного строя, удобная против дикарей или для подавления крестьянских восстаний, но уж точно никуда не годная в бою с вооруженным скорострельными винтовками противником. Тут, пожалуй, и стрелковые цепи стали бы откровением, что уж говорить о привычных окопах… Нет, если выбьем себе передышку, я обязательно попробую поделиться своими «глубокими» знаниями военной тактики, но как-нибудь аккуратненько. А то уже и так страшно представить, что обо мне думает Рубио.
Между тем, там и без меня довольно дельные вещи предлагали. Например, металлурги придумали натянуть вдоль берега проволоку с консервными банками в несколько слоев. Получится такая сигнализация на случай, если чистые или жандармы решат перейти на наш берег тайно. Чего-чего, а проволоки у бунтовщиков было вдосталь — не удивительно, на металлургическом-то заводе. Это, понятно, после того, как Мануэль ультимативно потребовал расположить по берегам через каждые пару сотен футов посты с наблюдателями.
— Мне плевать, что у них не будет оружия, — убеждал старик. — Им не стрелять нужно, а только вовремя заметить, что чистые перешли на наш берег. У вас четыре тысячи бездельников, из которых по меньшей мере половина сидит вообще без дела, и только копит дурные мысли в башке, да проедает продовольствие! В общем, количество праздношатающихся грозило значительно уменьшиться уже утром. Да, собственно, уже сейчас период безделья для многих закончился. Людей нагрузили работой.
Особенно заметно это стало после того, как вернулись разведчики с пленными. Взяли аж целого лейтенанта жандармерии и двух послушников чистых. Полноправных священников захватить даже не пытались — оказывается, их бог помимо прочего дает им нечувствительность к боли, так что допрашивать их бесполезно, а порой даже опасно. Силы-то их никто лишить не может, так что все время приходится беречься, чтобы не попасть под очищающий луч. Местные этого на собственном опыте пока не узнали — как сказал Северин, ценной информацией поделились ребята из Бургаса. Так что — только послушники, которые так же фанатично преданы своему богу, как и полноправные чистые, однако силами пока не оделены.
Пленных допрашивали поодиночке, и уже через час все трое заливались соловьями. Сведения не расходились, так что, вероятно, были достаточно достоверны. Подкрепление действительно готовилось прибыть поездом — пять сотен боевых монахов чистых в составе пятидесяти спир. Приехать должны через пять дней, двадцатого фримера — поезд формируется в столице провинции, Мадриде, и им нужно некоторое время, чтобы собрать достаточно людей, при этом не оголив прочие направления — неспокойно сейчас на всей территории империи, где-то больше, где-то меньше.
Как только стало известно, сколько у нас времени, старик тут же развил бурную деятельность. Обсуждение общей стратегии мгновенно закруглилось, Северин и металлурги несмотря на поздний час отправились организовывать оборону. В кабинете остались только сам Рубио, мы с Керой, и доминус Ортес с одним из своих подчиненных, которого вывал через посыльного. Я так понял, как и в любом из миров, здесь инициатива наказуема, так что исполнять план с подрывом поезда придется нашей компании. А для этого нужно сначала найти взрывчатку. Северину пришлось делать объявление на весь лагерь, чтобы узнать, где находится ближайший химический завод. Других идей, где найти нужные компоненты в голову так и не пришло. К слову, старик ошибся — селитру найти не удалось вовсе. Может, где-нибудь на юге, в сельскохозяйственных регионах, она и используется, но нам от это никак не поможет. Мариус вспомнил, что к ним в Толедо шли составы с ней откуда-то из Арагона, но толку-то? А химический завод, между тем нашелся относительно недалеко — в Эстелье. И рабочий, который о нем рассказал, утверждает, что нитроглицерин там точно есть — собственно, до того, как перебраться на Памплонский механический, он работал там.
— Слушай, Ролло, а не хочешь прокатиться с нами? — спросил я, готовясь к долгим уговорам. — Нам бы не помешал кто-то, кто знает те места.
Против ожидания Ролло был совсем не против — видимо настолько утомился от безделья, что даже опасности путешествия по недружелюбным местам его не пугали.
— Хочу, — с готовностью кивнул он. — Особенно если револьвер дадите. — Ну да, слухи о паровике с оружием уже разлетелись по лагерю.
— Ну и я с вами прокачусь, — вдруг вызвался Доменико, который до сих пор, казалось бы, не проявлял особого интереса к разговору. — Что? Может, я тоже револьвер хочу!
Это он отреагировал на наши со стариком вытянувшиеся лица. Не знаю, чему был удивлен Рубио, а мне по первому впечатлению Доменико Ортес показался слегка высокомерным типом. Этакий классический джентльмен из рассказов Диккенса, даже немного сноб. Трудно было ожидать, что он захочет ехать с какими-то неизвестными оборванцами в одежде с чужого плеча, добывать взрывчатку.
— Мне ужасно надоела Памплона и эти постные лица моих работников, которым все время что-то нужно, — наконец снизошел он до пояснений. — Я уже ночью просыпаюсь, потому что мне мерещится это вкрадчивое «Доминус Ортес, нам негде разместить новых беженцев». При том, думаю, не будь меня, они бы прекрасно справились сами. Хочу развеяться. А у вас, я так понимаю, в любом случае образовались свободные места в отряде. И напрасно вы опасаетесь, что я буду всем распоряжаться. Я ведь прекрасно понимаю, что опыта в перестрелках у меня нет совершенно, потому и набиваться в командиры не собираюсь.