— Соня, я тебя обожаю. Не выдумывай. Увидимся в конце недели. — ревность, словно щупальца пролезла внутрь меня и скрутила все внутренности.

— До встречи. — я знала, что у Артура много женщин, но услышать этому подтверждение было больно, хотя прав на него я не имела. — Милена, уйди от греха подальше! — не оборачиваясь, зло процедил он.

— Знаешь, ты никогда не хотел меня выслушать, а сейчас я не хочу тебе ничего объяснять. — не желала обострять, но сейчас во мне говорили боль и ревность. — Можешь продолжать и дальше меня винить и ненавидеть, но нам нужно думать о Леве. Он заметит, что мы не общаемся, и начнет задавать вопросы. — Бессонов подошел ко мне, схватил за локоть и потащил в сад.

— Выслушать? Когда мне было тебя слушать? Когда я через три месяца вышел из тюрьмы и узнал, что ты уехала в свадебное путешествие? Тогда я желал найти вас и убить! — принялся выговаривать он. — Нечего сказать? — рыкнул он.

— Есть! Но ты не будешь слушать, — уже спокойнее закончила я. — Ты же всегда и во всем прав. Я не отрицаю, что виновата перед тобой, но ты хоть на миг попробовал представить, что со мной происходило в те дни? Ты пропал, я осталась одна без поддержки и защиты!

— Может, я чего-то не помню? — иронично скривил он губы. — Мы с тобой поругались? Я тебя предал? Нет! Мы всю ночь с тобой проговорили, я клялся тебе в любви и обещал, что на днях решу вопрос с жильем! Ты переживала вообще, что я исчез или сразу начала налаживать личную жизнь?

— Все было не так! — вспылила я и повысила голос. Не планировала я пока с ним разговаривать, так и знала, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет.

— Что я должен понять?! Ты единственная женщина, которая попала в такое положение? Сколько из них бегут замуж за первого, кто позовет?! Сколько, я тебя спрашиваю? — встряхнул Артур меня. Возразить мне было нечего. Я и сама много раз об этом думала, особенно, когда столкнулась с другой стороной личности Виталия. — Хотя не за первого встречного, а за того у кого оказались деньги, — пренебрежительно закончил Артур.

— Я могла сделать аборт, как поступают в таких случаях большинство женщин. Твой отец, узнай он правду не оставил бы нас в живых. Я боялась! А с Лещевым жила только потому, что он обещал хранить тайну, — принялась я защищаться. Если бы не его шантаж, ушла бы сразу, как только выяснилось, что он за человек.

— Так надежно хранил тайну, что растрепал о ней Шалецкому! Милена, мой отец не заслуживает даже того, чтобы мы о нем говорили. О том, что он подонок я прекрасно осведомлен. Но ты даже не собиралась за нас бороться. Лучше было выйти замуж за его помощника! Ты хоть подумала о том, что они специально все это подстроили, чтобы нас разлучить? Как ты могла вообще с ним связаться? Я даже не сомневаюсь, что мой родитель взамен оплатит долги твоего муженька! — его слова были пропитаны презрением.

— Ты хочешь сказать, твой отец знает, что Лева его внук?

— Этого я сказать не могу, но не удивлюсь, если он в курсе.

— И ты, зная это, продолжаешь винить меня одну?

— Нет, виноваты все, кроме тебя! Уходи, — отпустил он мои руки и кивнул в сторону дома.

— Ты просто не понимаешь, как я была запугана! — мне так захотелось защитить и оправдать ту невинную девочку, которую обидели и обманули взрослые подлые мужчины. — Все это время Виталий пугал меня, что если о моей беременности узнает твой отец, нам обоим не жить. Мама не хотела, чтобы я рожала. Отец внезапно умер, мама не могла устроиться на вторую работу. Меня беременную вряд ли бы взяли куда-нибудь даже на полставки, тем более без образования, — сбивчиво и, наверное, путано объяснялась я, но меня прорвало. — Нужны были деньги на анализы, обследования, витамины и еще кучу всего. Я боялась выходить из дома, поэтому меня возил в женскую консультацию Лещев. Тогда мне казалось, что он помогает безвозмездно. — я боялась, что Бессонов меня перебьет, поэтому быстро, сумбурно излагала все наболевшее. — Виталий о тебе часто говорил и говорил только хорошее. Я ему верила. Потому он принялся уговаривать меня пожениться, чтобы я могла не опасаться твоего отца. Я не соглашалась, тогда Лещев сообщил, что ты находишься за границей и возвращаться не собираешься. Пообещал, что брак будет фиктивным, а поженимся мы только для того, чтобы спасти моего ребенка. — с моей стороны так наивно было в это поверить, поэтому я не стала рассказывать, как меня удивило его заявление о том, что наш брак настоящий и я должна исполнять супружеские обязанности.

— Давай, расскажи мне, что все эти семь лет он тебя не трогал! — я не стала отвечать на его агрессивный выпад. До этого он слушал, хоть и злился, зря я упомянула интимную сторону брака.

— В день свадьбы, мне Виталик сообщил, что теперь тебя выпустили из тюрьмы. Я кричала, брыкалась и рвалась к тебе. Тогда Лещев меня предупредил, что твой отец не перед чем не остановится, но позора в виде меня в свою семью не допустит. Если я желаю тебе добра и действительно люблю, то уйду из твоей жизни.

— Как благородно! Ты в заботе обо мне, решила скрыть от меня рождение сына? Ты просто никогда меня не любила, Милена.

— Это неправда! — возмутилась громко я, потому что обвинения было несправедливым.

— Значит, просто не умела любить. — дистанцировался он от меня — Это все, что ты хотела мне рассказать?

— Да.

— Я тебя выслушал?

— Да. — эмоции зашкалившие в начале разговора, сейчас сошли на нет.

— Тогда иди в дом. Я не хочу продолжать этот разговор. — он вновь отмахнулся от меня. Артур не принял моих объяснений, не захотел во все это проникать. Он все равно не сможет меня осудить больше, чем я себя. Ведь мой поступок семь лет назад сделал несчастным не только меня, но и Леву.

Артур

— Я хочу завтра к маме съездить… — она уже уходила, но развернулась и заговорила.

— Нет, — отрезал я. — Никуда вы не поедете. Иди в дом. — не стал объяснять ей, что она ее долг Шалецкому еще не отдан, а что у этого гондона в голове я не знаю. Условия он мне лишь в среду обозначит. Встречу с ним переносить я не собирался, к тому времени синяки и оттеки на лице немного спадут. Я и раньше на переговорах появлялся с разбитым фейсом.