Я кричала, срывала голос от удовольствия. Если он, как и в прошлый раз оставит меня на самом краю, я сойду с ума.

На пол полетела футболка-поло. Я услышала, как Бессонов расстегнул ширинку на штанах.

— Милена, выгни немного спину, расставь ноги чуть шире. — знал бы он, как непросто стоять, когда все тело дрожит, а ноги совсем ватные. Но я выполнила его просьбу. — Будет больно, дай знать. — в его голосе слышалась забота. В такой позе мы никогда не занимались сексом. Проникновение было более глубоким и полным. Мне понадобилось немного времени, чтобы принять всю длину. Артур не спешил, придерживая меня за бедра, он плавно скользил членов внутри меня.

Я громко застонала от удовольствия и тогда Бессонов сорвался. Толчки стали глубокими и резкими. Не сбавляя темпа, он вколачивался в меня. Еще, еще и еще…

Оргазм накрыл внезапно. Внутренние мышцы стали сокращаться, тело выгнуло от непередаваемого удовольствия. Если бы Артур меня не держал, я бы не устояла на ногах. Бессонов что-то прорычал. Он крепко прижимал меня к себе, но слов я разобрать не смогла. Да мне было и не до них. До сих пор прибывала в другом измерении.

— Я не предохранялся, Милена, — дошло до меня, когда он повторил чуть спокойнее.

Милена

«Не предохранялся…» — набатом звучало в голове. Ноги не держали, я присела и стала собирать свои вещи, а в уме проводила подсчеты, какой сегодня у меня день цикла. В связи со всеми событиями, происходившими со мной в последние месяцы, я не вела календарь. Не помню, когда у меня были последние месячные. То, что я забеременела Левой, это только моя вина. Мы договорились, что я принимаю таблетки, но я постоянно о них забыла. Последние два года у меня вообще не было секса, поэтому ни о какой контрацепции даже не думала.

— Ты чего молчишь? — помог он мне быстро собрать вещи и впихнул в руки. Вроде понимала, что ничего наша близость не изменит, но все равно не была готова, что он так быстро отстранится. Я ощущала каждой клеткой его холодность.

— Я тоже не предохраняюсь, Артур. — старалась задавить зарождающуюся панику, но голос звенел от напряжения. Бессонов смотрел на меня, я не могла понять, о чем он думает.

— Будем надеяться, что пронесет. Если нет, решим, что делать дальше, — равнодушно произнес он. — Ты там очень тугая, — продолжил Артур. — Будто не была замужем. У твоего мужа были проблемы? — он говорил надменно, но я чувствовала, что ответ ему важен.

— Проблемы были со мной. — прикрыв себя ворохом одежды, я поднялась и прислонилась спиной к холодной стене. По телу прошелся озноб.

— Какие? — требовательно прозвучал вопрос.

— Не важно.

— Что за проблемы у тебя были? — схватил он меня за руки и встряхнул. Без ответа, он меня не отпустит.

— Не было никаких проблем, — открывать ему душу не стоило, Артур все равно не поймет.

— Милена! — его руки поднялись выше и сжали мои плечи.

— Оставь меня, не копайся в прошлом. — на пол полетели моя одежда, сверху упали порванные трусы, как напоминание о моей капитуляции. Разозлилась на себя, на свою слабость. Я пыталась оттолкнуть от себя Бессонова, била его в грудь, но он даже не пошевелился. Стоял и прожигал меня взглядом полным жгучей ненависти. — Что ты от меня хочешь услышать?! — закричала я сквозь слезы, продолжая бить его в грудь. — Я не думала, что мне придется ложиться с ним в постель! Я умирала от отвращения, каждый раз, когда он меня касался! Я терпела все это только потому, что он мне угрожал. Не знаю, на что надеялся Виталий, когда заключал брак, но точно не на то, что вместо жены в его постели будет лежать кусок льда. Снежная королева, замороженная рыба, фригидная — так он меня называл. — Меня прорвало, накопленная боль, потекла словесной рекой. — Назло мне он стал заводить любовниц, но я была благодарна им за то, что избавляли меня от его внимания! Последние несколько лет мы спали в разных постелях, — я рыдала. Хотелось сползти по стенке на пол и сжаться в клубочек, но Артур меня крепко держал. Я желала запечатать назад вырвавшуюся наружу боль, а то она меня разорвет.

— Ты своим поступком испортила жизни всем нам! — кулак печатался в стену возле моего лица. На пол полетели куски гипсокартона, на месте удара осталась глубокая дыра. — Я ненавидел каждую ночь, что ты проводила в его постели! Ненавидел тебя за то, что ты позволяешь ему к себе прикасаться! — он кричал и крушил стену. — Не могу выбросить из головы, что ты была с другим! — мою одежду засыпало мусором, костяшки Артура были разбиты до крови. Я стояла и не шевелилась. Будто со стороны наблюдала за тем, как он вымещает гнев. Нагота не делала его беззащитным или слабым. Артур смотрелся органично в свое ярости и без одежды.

Сейчас стоило промолчать, хотя с языка так и рвалось, что ты все эти годы не был один. Артур бы и в этом меня обвинил. Не выйди я замуж за другого, он продолжил бы хранить мне верность.

Где-то глубоко в душе я его понимала, Артур был ужасным собственником. Бессонов упивался мыслью, что я только его, что у меня до него никого не было. Он никогда не простит мне другого мужчину.

Выплеснув свою ярость, он отправился в ванную комнату смывать кровь. Стряхнув с себя пыль, я решила быстро убраться. Скоро вернется Лева, не нужно, чтобы он застал этот погром. Надо еще придумать объяснение, появлению дыры в стене.

Оставшееся время, до приезда сына мы вели себя так, словно ничего не произошло. Не было жаркого секса у стены, не было всплеска эмоций и моего откровения тоже не было. Я занялась приготовлением ужина, а Артур погрузился в работу. Руку он обработал себе сам, я видела, но не вмешивалась. Мы после моего признания, вновь отдалились друг от друга. Я старалась не показывать, что меня его холодное безразличие невозможно ранит. Делала шаг ему навстречу, а он удалялся на два шага назад. Я должна смириться, что у нас нет будущего. А как нам существовать дальше, я пока не представляла.