Зато есть и плюс - кажется, он хочет стать самостоятельным.

И при этом он ожидает, что я его поддержу.

Думаю, стоит хоть кому-нибудь рассказать, чтобы понять: это я такая бестолочь, что не могу разобраться в его голове, или это у Тимура такие тараканы, что всем классикам в пору достать по сигаретке в своих гробах и нервно закурить, признавшись самим себе, что их герои - простые мальчишки с всем понятными проблемами?

Я не в силах ему помочь.

Но я призналась ему в любви.

Он и до этого знал о моих чувствах, но я впервые произнесла вслух эти слова.

Жалела ли я? Нет. Я испытывала лишь облегчение. И маленькую надежду, что моё признание хоть ненадолго облегчит ему жизнь. Немножко согреет его. Поможет понять, что он здесь не один.

И теперь он должен сделать свой выбор. Либо он остаётся ребёнком, полным ревности и злости; недолюбленным сыном, мстящим за любую оплошность и лелеющим свои обиды... либо он становится мужчиной и выясняет все отношения, не оставляя недомолвок.

Я буду ждать его столько, сколько потребуется. Но если не увижу прогресса - поставлю точку в наших отношениях. И на этот раз - окончательную.

Я не смогу приделать ему свою голову. Никто не сможет. Это только его личная работа над собой.

– Привет, - здоровается Мирослав, входя в помещение.

– Привет, - здороваюсь с ним; а затем внимательно смотрю в его глаза, - поговорим?..

– Пойдём, - соглашается парень, и мы вместе выходим в коридор.

Замечаю, что Тимур куда-то ушёл, так и не зайдя внутрь... что ж, это к лучшему.

– Я хочу попросить прощения, - произношу с ходу, стоит нам выйти на лестничную площадку.

– Неожиданно, - отзывается Мирослав, внимательно глядя на меня.

– Признаюсь, меня немного занесло... и я допустила мысль, что наш флирт - это нормальное явление.

– Это нормальное явление, - замечает парень.

– Нет. Не тогда, когда я в отношениях, - качаю головой, - Я не хочу давать надежду. Но также не хочу оскорблять Тимура своим поведением. Только в тот момент, когда мы окончательно расстанемся, я получу право на флирт с другими парнями. Поэтому я хочу попросить у тебя прощения и попросить больше не писать мне.

– Ваши отношения стали серьёзнее, - протягивает Мирослав, не отрывая от меня взгляда. Удивленно смотрю на него.

Может, стоит сказать, что мы на грани разрыва?..

– Если так, то я, конечно, отступлю, - неожиданно легко соглашается парень, - это не значит, что ты прекратишь мне нравиться. Это значит, что я уважаю твою позицию. И принимаю твоё решение работать над вашими проблемами.

На этот раз смотрю на него растерянно. С чего он взял, что я собираюсь работать над «нашими с Тимуром проблемами»? Это брюнет должен сделать все выводы и понять, чего он хочет!

Я уже знаю, чего хочу.

Ведь, знаю?..

– Спасибо, что всё объяснила, - кивает сам себе Мирослав и выходит в коридор.

А я продолжаю стоять и смотреть ему вслед. Почему у меня появляется ощущение, что за этот короткий разговор он понял обо мне намного больше, чем я сама о себе?..

Другой немаловажный вопрос, - почему этот разговор вообще состоялся?
– тоже остаётся без ответа. Меня можно обвинить в непоследовательности: несколько минут назад я угрожала Тимуру отношениями с Мирославом, а сейчас стою на лестничной площадке, прямо объяснив новенькому, что между нами ничего не может быть...

Не сейчас.

Никогда?

Прикрываю глаза, несколько секунд тратя на восстановление своих душевных сил, а затем поднимаюсь на следующий этаж и иду в приемную директора.

– Екатерина Сергеевна?
– захожу в кабинет, постучав по двери; секретарша нынче куда-то отлучилась...

– Заходи, Надя. Вот, твой новый договор, ознакомься, - мне в руки вручают файл с бумагами, а также ручку для подписи.

Некоторое время трачу на чтение. Затем подписываю документ.

– Когда вы расскажете остальным?
– спрашиваю глухим голосом.

– Сегодня и расскажу. Не вижу смысла откладывать. Также хочу предупредить по поводу съемок. Надя, что с тобой?
– озабоченно спрашивает Екатерина Сергеевна, заметив, как мои глаза наполняются слезами.

– Я так не хочу, чтобы он уезжал, - выдавливаю из себя, а потом заливаюсь слезами.

Это был прям поток. Меня прорвало, как плотину. Не понимаю, откуда это взялось, и почему вырвалось из меня именно в этот момент. но факт оставался фактом: я рыдала из-за Тимура в кабинете его матери.