Шрифт:
Стремительно иду на выход и покидаю его комнату, всё же мягко прикрыв дверь. чтобы не разбудить.
В коридоре встречаюсь с Екатериной Сергеевной, вышедшей из кухни на звук.
– Он заснул. Пожалуйста, проверьте - что он принимает. У него жар весь день, -произношу, снимая куртку с крючка.
– Его лечение под моим контролем, не беспокойся. Я с утра оставила ему инструкцию и необходимую дозу лекарств, - мягко произносит директор, внимательно наблюдая за мной, - тебе тоже их лучше принять - вы много контактируете.
И она называет препарат, следя, чтобы я верно вбила название в поисковик.
Киваю, отыскав описание в интернете, и немного успокаиваюсь: выходит, те таблетки он пил не просто потому, что ему так заблагорассудилось. Это радует. Да и тот факт, что мать о нём заботится, вызывает у меня облегчение.
Не всё так плохо, как я думала.
Но и хорошего во всём этом тоже мало.
Это пат.
– По поводу того, что произошло сегодня, - протягивает Екатерина Сергеевна, -постарайся не рефлексировать слишком сильно. Семьи бывают разные.
– Я не понравилась вашему мужу, - произношу вслух очевидное.
– Ему не нравится всё, что придумано не им, - спокойно отвечает директор.
– Придумано?
– переспрашиваю.
– У нас с мужем разный взгляд на воспитание сына. И разное мнение о том, какой должна быть его девушка, - вместо этого отвечает Екатерина Сергеевна.
– И многих он... убрал? До меня?
– уточняю глухим голосом.
– Те девушки не были достойны, - вновь игнорируя необходимость отвечать на вопрос, отзывается директор.
– А я достойна?
– позволяю себе фыркнуть.
– У меня на тебя много планов, - положив ладонь на мою голову, произносит Екатерина Сергеевна с лёгкой улыбкой.
Я не знаю - меня это покоробило или мне это польстило?..
В одном я уверена точно: эта женщина меня пугает.
– Я пойду, - произношу сдавленно и выхожу из квартиры, решив не продолжать это странное общение двух параллельных вселенных.
Не отдаю себе отчета в том, что почти всё время бегу, передвигаясь от их дома до ближайшей аптеки, а потом до остановки. И только у себя в комнате я расслабленно выдыхаю, ощутив хоть какую-то защищенность.
Ну, всё! Ни за какие коврижки я туда не вернусь! Серьёзно! В ту квартиру я больше ни ногой!
Отправляю в рот пару таблеток, запивая их водой. А затем валюсь на кровать и закрываю глаза. Тело тут же вспоминает его прикосновения.
– ЫЫЫЫ!
– мычу, перекатываясь по постели, а затем утыкаюсь лицом в подушку, - Ну, почему ты заснул?!?!?!
– вопрошаю у воздуха.
Мой мозг, кажется, окончательно сломан. Грустный тромбон.
Глава 20. Сердца требуют... перемен
В итоге, съемки, конечно, перенесли. Нас обоих снесло каким-то дурным вирусом аж на три дня, потом был этап восстановления, а потом закончилась неделя. За воскресенье я успела о многом подумать: к примеру, что мне привиделась в дурмане та сцена в спальне. Ещё была мысль, что Тимур, оклемавшись, вспомнит, какой он на самом деле гад, и при встрече высмеет то, как легко я сдалась, забравшись к нему в постель.
О, высшие силы, как же я благодарила потом его ослабший иммунитет!
– ведь могло произойти непоправимое. А я в тот момент вообще мало что соображала, пораженная новостью о смене своего статуса и признанием брюнета, который, вполне возможно, даже не вспомнит о нём .
Всё, лучше не думать об этом.
Просто. Идти. В школу.
На первой паре я активно внимала учителю. На перемене после первой пары -переписывала в тетрадь то, что пропустила в пятницу. На второй паре справлялась со звоном в голове, фиксируя эхо от болезни. На перемене после второй пары переходила из одного класса в другой. Леся берегла меня и мой мозг, поэтому не наседала с расспросами о том, как я умудрилась заразиться от Тимура. А я была благодарна за возможность просто учиться. Потом была очередная смена урока, переход по коридору, встреча глазами с Тимуром...
– Ты чего застряла?
– удивленно оборачивается на меня подруга.
– Я догоню, иди вперёд, - направляю Лесю, а сама иду в сторону боковой лестницы.
Заворачиваю за угол, дожидаюсь, когда он тоже зайдёт, секунду смотрю на красивое лицо, а затем впиваюсь в пухлые губы. Не замечаю, как меня сносит к стене чужим напором. Не понимаю, как мой рюкзак оказывается где-то под ногами, вместе с одной из серёжек. Не отдаю отчета в том, как забираюсь ладонями под белую рубашку, сжимая пальцы на рельефном прессе. Помню только ощущения и то, как трудно было дышать. И ещё чьи-то изумленные шепотки. Потому что, когда нас окликнули, мы не сразу поняли, что обращаются именно к нам.