– Все это «веселье» для меня - повод для нервов, - признаюсь на выдохе.

– Учись общаться, - уже в сотый раз повторяет подруга.

– Ага, - отзываюсь из другой галактики, а затем натыкаюсь плавающим взглядом на парочку подружаек в мини, смотревших на меня не самым дружелюбны взглядом.

О, кажется, ко мне сейчас подойдут. А, нет, я их недооценила: они уже идут ко мне, рассекая пространство лофт-бара, как ледокол льды Антарктики.

– Ты - Надя?
– спрашивает одна из них.

– Вам-то что?
– бросает им Леся.

– Мы не с тобой разговариваем, - замечает вторая.

– Да мне без разницы, с кем из нас двоих вы разговариваете, - голос Леси меняется, и я с какой-то дикой обреченностью наблюдаю превращение подруги в свою альтернативную версию, что запугивала всех гопниц на районе, никому не давая спуску.

Когда Леся «встаёт на дыбы», её лучше не успокаивать. И вообще не лезть в эти разборки

– тебе же достанется...

– Ты что, её пресс-секретарь?
– летит в сторону подруги вопрос; затем девица разворачивается ко мне, - Пойдём-ка выйдем, поболтаем.

– Скучаешь без меня?
– на моих плечах вдруг появляется мужская рука, а в нос ударяет знакомый парфюм.

С каким-то недоверием поднимаю голову и смотрю на Тимура.

– Привет, девчонки. Что-то хотели?
– уточняет он у обладательниц мини юбок.

– Нет, Тим. Просто подошли к бару, - тут же превращаются в кокеток эти двое, а затем громко заказывают какие-то коктейли.

– Тебя прямо одну нельзя оставить, - сообщает мне парень, а затем берёт мой стакан с барной стойки и ведёт меня в сторону.

Нет-нет-нет! Я не хочу в тот серпентарий!

– Тебя там не съедят, там все свои, - заметив моё напряжение, замечает Тимур.

– Там все твои, - поправляю его.
– А Леся.
– оборачиваюсь на подругу.

– Она к нам присоединится. Кажется, она отошла в туалет, - лениво бросает парень и подводит меня к своей компании, - ребята, вы все помните Надю.

Никогда в жизни не видела столько тухлых улыбок.

Какое-то сравнительное веселье было на лице у Егора. Подобие дружелюбия - на лице Антона. Спокойный взгляд у Вани. Но Ксана и Аглая. да, подругами нам не быть. Собственно, то же касалось и компании остальных ребят, сидевших рядом.

– Последнее время часто тебя вижу, - замечает рыжеволосая Ксана, и я четко понимаю, что мне здесь не рады.

А если переводить фразу дословно, то. «лучше бы мне больше не попадаться ей на глаза».

– Тим сам пригласил её, - отвечает ей Аглая, глядя на меня, как на манекен из секонд хенда.

– Проявите чуть больше дружелюбия, - улыбаясь, просит Тимур, - Надя и так уже на выход поглядывает. Будете давить - и она откажет мне в просьбе.

Застываю, превращаясь в один единственный орган восприятия - в уши.

Что он задумал?

– В какой просьбе?
– Аглая переводит на Тимура тяжелый взгляд, ещё теснее прижимаясь к Ване.

– Я попросил её встречаться со мной, - всё с той же милой и дружелюбной улыбкой сообщает ей парень.

Боже...

БОЖЕ!

Зачем он так со мной?!

Лицо Аглаи отражает примерно тот же спектр эмоций. Ксана просто недоумевает, не понимая - когда начинать смеяться. Егор опускает голову и улыбается. Ваня молча смотрит на друга. Антон. отводит взгляд и убирает руки в карманы.

Ему явно не нравится то, что происходит: он видит, как мало в этом. нормального. И как много насмешки над самим понятием «отношений».

Пожалуй, я бы хотела дружить с Антоном. Интуиция меня не подвела. Надо свести его с Лесей.

– Твоя будущая девушка молчит, - бросает в мою сторону Аглая.

– Разыгрывает скромницу, - добавляет Ксана.

– Что скажешь?
– почему-то спрашивает у меня Ваня.

– Я думаю, что это шутка, - ровно отвечаю ему, затем, собрав внутри все силы, обвожу «народ» спокойным и безмятежным взглядом, - разве это не шутка?

– У неё есть зачаток разума, - фыркает Аглая и отходит к бару.

Тимур поворачивается ко мне и опускает взгляд на мое лицо:

– Разве я говорил, что это шутка?

Меня сейчас вырвет от нервного напряжения.

Его голос серьёзен, как и его взгляд.

Он издевается надо мной, но делает это так, что я даже не могу нормально послать его! Ведь если пошлю, меня закопают все его друзья/приятели/просто знакомые и знающие-его-в-потенциале люди. А потом и он сам - под какой-нибудь сосенкой.