– Ты уверена, что это не монтаж?
– Леся придвигает ко мне вазу с конфетами, которую я стремительно опустошаю уже третью минуту подряд.

– Я не думаю, что Аглая настолько ненавидит меня, чтоб монтировать фэйковую запись. К тому же это можно проверить, спросив у Тимура, - отзываюсь глухо.

– Вряд ли ты будешь спрашивать.
– протягивает подруга.

– Самое смешное, что это вполне объясняет его поведение перед отлётом в США. Я видела, как все реагируют, и видела, как Тимур устраивает шоу из наших «отношений». Но после его прилёта всё изменилось.

– Он отдал тебе своё место в агентстве, - кивает Леся, - это уже сложно отнести к разряду «я над ней издеваюсь».

– В том-то и дело. Тут либо его мама знает, что её сын развлекается, либо она не в курсе, и тогда это как-то странно...
– закрываю лицо руками, затем запускаю пальцы в волосы, -Екатерина Сергеевна отнеслась ко мне очень серьёзно. Она советует, направляет; даёт шанс участвовать в деятельности группы. Даже пообещала взять в штат, если я справлюсь.

– Это, правда, странно. Таким не шутят, - соглашается подруга, - может, Тимур хотел, чтобы ты провалилась на первом же показе, но ты выплыла и осталась? Помнишь, как он предложил тебе высказаться первой?

– Да, но я в итоге напортачила - и он был очень этому рад!
– вспоминаю подробности, -После чего его мама поговорила со мной и успокоила. Ни о каком завершении стажировки речи не шло.

– Блин, я запуталась, - бормочет Леся.

– Он сказал, что не знает, зачем я ему. Дважды, - откидываюсь на спинку стула и обхватываю колени, - может, он сам запутался?..

– Типа, проникся симпатией?
– фыркает Леся.

– Не думаю. Не уверена. Не в симпатии дело. Он начал раскрываться.
– постукиваю костяшкой указательного пальца по губам, - начал говорить то, что чужим людям не выкладывают.

– Что именно?
– мгновенно встрепенувшись, интересуется подруга.

– Я бы могла рассказать, но не хочу поступать, как Аглая. Это его личное.
– негромко отзываюсь.

– А ты благородная. После его поступка я бы вообще выложила всю его подноготную и не парилась!
– изумляется Леся.

Хмыкаю, опустив взгляд в свою кружку с чаем. А затем застываю.

Собственно, так она и поступила. Аглая.

Она открыла мне его секрет без каких-либо зазрений совести. Но при этом намекнула, что раньше были какие-то сдерживающие обстоятельства.

Что вообще между ними двумя творится?..

– Как думаешь, когда произошёл этот разговор?
– протягивает Леся.

– Перед днём рождения Егора, - отзываюсь, а затем добавляю, - Аглая так сказала.

– А это было до или после твоей стычки с Никитой?

Выпрямляюсь, крепко так задумавшись.

А ведь это очень хороший вопрос. Именно после этой стычки Тимур сменил свою линию поведения и начал проявлять ко мне знаки внимания.

– Но ведь он сам сказал, что это не его рук дело, - нахмурившись, проговариваю.

– Ты о чём?
– не понимает Леся.

– О причине, по которой Никита напал на меня. Тимур сказал, что он ничего ему не говорил. И мне показалось, что он был честен...
– протягиваю напряженно, - вообще весь тот разговор в медкабинете, он был каким-то другим. Как объяснить-то?.. Тимур не выпендривался, не играл ни в злодея, ни в моего поклонника. Он был.

– Собой?
– подняв бровь, предполагает Леся.

– Не знаю. Но чем-то рядом.
– замолкаю, вновь начиная долбить по губам костяшкой.

Кто вообще знает - какой он на самом деле? В школе все уверены, что он - добродушный и отзывчивый красавчик. В компании друзья спокойно реагируют на все его закидоны, а его высокомерие воспринимается, как должное. Со своей мамой он ведёт себя так, словно та не мать, а нанятая гувернантка, периодически вызывающая раздражение, но вынуждающая вести себя прилично в её присутствии. А со мной.

– Может, он пообщался с тобой наедине и понял, где твоя ахиллесова пята?
– предполагает Леся, разрушая мои мысленные построения.

– То есть, разговор на записи проходил после стычки с Никитой?
– направляю на неё затравленный взгляд.

Не знаю почему, но я бы не хотела, чтобы хронология была такой.

Каким бы мерзким гадом ни был Тимур. я успела рассмотреть в нём человека. Нормального такого. с ворохом своих проблем, со сбившимся внутренним компасом и с кучей заморочек. Такого парня я могу и понять, и оправдать. Но если всё это была игра.

– Не знаю, - протягивает Леся со стоном.

– На записи речь шла о моей двуличности, - припоминаю сосредоточенно, - Он думал, что я нарочно пришла в его спальню. Он вообще не знал меня - и даже не хотел узнавать. А во время нашего разговора в медкабинете я заметила интерес. И опять же: не интерес парня к девушке, а такой. человеческий интерес.